Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

После Московского совещания Сталин 19 августа (1 сентября) 1917 года в № 6 газеты «Пролетарий» опубликовал, как передовицу, статью «Американские миллиарды», где писал:

«В условиях капитализма ни одно предприятие не может обойтись без капитала. Составившаяся ныне коалиция, во главе которой стоит правительство, – самое крупное предприятие в России… На какие же капиталы намерена существовать новая (совсем новая!) коалиция?

Послушайте „Биржевку“ (вечерн. 17 августа):

„Ближайшим результатом работ Московского совещания, в особенности симпатии, проявленной к этому совещанию со стороны американцев, как передают, явилась возможность заключить на заграничном рынке 5-миллиардный государственный заём. Заём будет реализован на американском рынке…“

Ответ ясен. Коалиция будет существовать на американские миллиарды, за которые придётся потом отдуваться русским рабочим и крестьянам…

Но коалиция есть союз. Против кого же направлен союз Керенского – Милюкова – Церетели?

„Честная коалиция“ Керенского – Милюкова – Церетели, финансируемая американскими капиталистами против революционных рабочих России, – так что ли, господа оборонцы?

Так и запишем»[818].

Под эти будущие миллиарды Корнилов и поднял мятеж – формально против Временного правительства, фактически – против России. По большому счёту Корнилов был, конечно, дурак, но считал себя силой. Использовали его «втёмную», как пешку, продвигаемую в ферзи.

И тут…

И тут Керенский 27 августа (9 сентября) 1917 года телеграфно сместил Корнилова с поста Главковерха. Корнилов отказался и обратился «к народу» с «патриотическим» обращением:

«Я заявляю всему народу русскому, что предпочитаю смерть устранению меня от должности Верховного… Временное правительство под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского Генштаба, убивает армию и потрясает страну… Тяжёлое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей Родины… Мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ – путём победы над врагом – до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы…»

Текст обращения писал помещик и журналист Завойко – фигура более чем тёмная. Арестованный по делу Корнилова, он был 20 октября 1917 года освобождён, уехал в Лондон, затем – в США. В 1923 году выплыл как представитель ряда американских финансовых групп на переговорах с советским Концессионным комитетом.

Петроград был объявлен на военном положении, Керенский апеллировал к Петроградскому Совету, большевистская часть которого и без этого бездействовать не собиралась.

Ленин в момент корниловщины занял жёсткую позицию. 30 августа он писал в ЦК:

«Возможно, эти строки опоздают, ибо события развиваются с быстротой иногда прямо головокружительной. Я пишу это в среду, 30 августа, читать это будут адресаты не раньше пятницы, 12 сентября. Но, всё же, на риск, считаю долгом написать следующее…

По моему убеждению, в беспринципность впадают те, кто… скатывается до оборончества или (подобно другим большевикам) до блока с эсерами, до поддержки Временного правительства. Это архиневерно, это беспринципность. Мы станем оборонцами лишь после перехода власти к пролетариату, после предложения мира, после разрыва тайных договоров и связей с банками, лишь после. Ни взятие Риги, ни взятие Питера не сделает нас оборонцами… До тех пор [пока] мы за пролетарскую революцию, мы против войны, мы не оборонцы!!

И поддерживать правительство Керенского мы даже теперь не должны. Это беспринципность! Спросят: неужели не биться против Корнилова? Конечно, да! Но это не одно и то ж; тут есть грань; её переходят иные большевики, впадая в „соглашательство“, давая увлечь себя потоку событий.

Мы будем воевать, мы воюем с Корниловым, как и войска Керенского, но мы не поддерживаем Керенского, а разоблачаем его слабость. Это разница. Это разница довольно тонкая, но архисущественная, и забывать о ней нельзя»[819].

Вот за что и ненавидели Ленина его политические враги – он всегда стоял на принципиальной позиции, не поддаваясь на соблазн приобрести дешёвую популярность у масс. Он доводил до коллег, до народа свою точку зрения и стоял на ней.

Есть шутливый афоризм: «Дайте мне точку опоры, и я приобрету точку зрения». Для Ленина его точка зрения и была точкой опоры. Поэтому он побеждал далеко не всегда и не сразу, но если побеждал, то – прочно!

После подавления мятежа умница Ленин констатировал: «Восстание Корнилова доказало для России то, что для всех стран доказала вся история, именно, что буржуазия предаст родину и пойдёт на все преступления, лишь бы отстоять свою власть над народом и свои доходы…»[820]

Эти слова Ленина вполне применимы и к путчу Ельцина в октябре 1993 года, и к киевскому Майдану 2014 года…

И только ли к ним?

Умница же Сталин после краха корниловского мятежа – 12 сентября 1917 года, в № 8-м газеты «Рабочий путь» (очередной «псевдоним» постоянно закрываемой «Правды») опубликовал статью «Иностранцы и заговор Корнилова».

Сталин писал о том, что из России «замечается массовый выезд иностранцев», «безусловно» причастных к заговору Корнилова, что «прислуга броневых машин, сопровождавших в Питер „дикую дивизию“, состояла из иностранцев» и т. д.

Замечу к слову, что всё это могли наблюдать и мы – в 1993 году, когда иностранцы действовали в Москве во время октябрьского путча Ельцина, в 2014 году в Киеве…

А закончил статью Сталин так:

«Сомнения невозможны: жёлтые всех стран объединяются, устраивая заговор против русской революции; …а никому не ведомые круги правительства, исполняя волю англо-французских империалистов, фарисейски кивают на большевиков…

Картина»[821].

Всё верно!

Связи корниловского мятежа с «союзниками» и, прежде всего, с Америкой практически не исследованы, а ведь они были! Теснейшие, со стороны США и Антанты – руководящие!

В частности, есть все основания считать, что адмирал Колчак выехал за рубеж накануне корниловского мятежа по договорённости с «союзниками» как будущий полномочный европейский эмиссар корниловской диктатуры.

Да и сам Корнилов был, похоже, креатурой британских спецслужб и английского посла Бьюкенена.

Читатель может спросить: «Как же так? Керенский – по Ленину и Сталину – ставленник Запада. Корнилов – по ним же – тоже ставленник Запада. И Керенский подавил Корнилова? Что-то здесь не то…»