Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— И это… дружище. — Гром хлопнул меня по плечу с такой силой, что я с трудом устоял на ногах. — Ты бы помылся, приоделся… А то как-то негоже в таком виде. Грейс, конечно, Проклятый Кинжал и всё такое, но всё же дама. Тем более выбрала тебя.

Я поморщился от дружеского хлопка и процедил сквозь зубы:

— Как-нибудь сам разберусь, как мне выглядеть.

После общения с Громом настроение ушло куда-то на уровень сточной канавы. За прошедшие полгода я мог несколько раз покинуть Лорнак и обосноваться в каком-нибудь мелком городишке на юге, мог согласиться на предложение комиссара Лейка, но ни того, ни другого в итоге не сделал. Научиться академически распознавать ложь по лицу невозможно, для этого необходимо оказаться в ситуации на грани жизни и смерти. Испугаться до колик, убедиться, что вопрос выживания зависит от того, насколько хорошо ты разбираешь оттенки эмоций. Причём мало того, чтобы это ситуация была разовой, нужно постоянно жить в стрессе, чтобы адреналин хлестал по щекам, не давал спать, отбивал аппетит, заставлял дрожать всем телом, будто ты употребил слишком много ведьминского порошка.

Как верно отметила Джейн, моё прошлое, которое я так ненавижу, сделало меня тем гением, каким считает общество.

«Я не знаю, как ты получил эти рубцы, но они сделали тебя таким, кто ты есть».

Джейн, моя Джейн… точнее, не моя. Пожалуй, одно лишь это имя заставило меня остаться в Лорнаке. Я не мог потерять последнюю частичку этой девушки. Одна мысль, что она живёт в том же городе, что и я, хоть как-то примиряла меня с моим жалким существованием.

Я произношу имя «Джейн» и вспоминаю нашу первую встречу. Её тонкую фигурку, которая напомнила мне промокшего нахохлившегося воробушка, пронзительные серо-голубые глаза и неприкрытое негодование, застывшее на лице, когда она увидела меня с ночной феей в обнимку. Тогда я подумал, что она такая же, как и все леди из высшего общества: холодная, чопорная и насквозь лживая в своём стремлении казаться идеальной.

Я мягко тяну «е» в имени «Дже-е-нни», и в голове возникают совершенно другие воспоминания. Как девушка вместо того, чтобы бежать из таверны, когда нагрянули жандармы, бросилась ко мне. Как, не задумавшись ни на миг, вложила остатки своих сил, чтобы вылечить язвительного сыщика в каменном мешке. Как до последнего искренне верила в лучшие качества своей подруги Милинды. В общем-то, эта солнечная колайри во всех видела лишь лучшие стороны. Ни разу не упрекнула своих приёмных родителей за то, что они пытались сделать из неё другого человека, с любовью отзывалась о Глокшире, подружилась с Берни и Мэтью. Она до последнего верила даже в меня, пока я сам своими ногами не растоптал всё, что нас связывало.

Если бы только время можно было отмотать назад! Если бы магия могла изменить прошлое! Если бы только был способ вновь завоевать её доверие или хотя бы просто быть рядом! Хотя бы стать ей другом или другом её мужа. Миродержец, о какой чуши я только думаю? За полгода я так и не набрался храбрости, чтобы посмотреть в газеты и убедиться, что леди Джейн Оллроу стала леди Джейн Лэнгфорд. Как после всего произошедшего я смог бы смотреть в глаза старины Берни? Понимать, что получил лишь толику той страсти, которую он получает ежедневно, просыпаясь в одной постели с той, кого любит, и кто любит его. Что у него есть возможность смотреть по утрам, как дрожат светло-пшеничные ресницы, чувствовать аромат кошачьей мяты с нотками сандалового дерева, слышать мягкое дыхание на своей щеке. Что он может безнаказанно целовать искусанные губы и видеть, как заволакивает желанием глаза цвета шторма.

Какой же Берни всё-таки дурак! Или это я дурак? Он в своё время бросил учёбу, перечеркнул возможность построить карьеру уважаемого психолога при королевском дворе, поругался с любящими родителями… а всё почему? Потому что наивно полагал, что видеть людей насквозь, считывать их эмоции — это дар Миродержца и Небесной Старицы. Променял все свои возможности на работу секретарём у легендарного Кая Ксавье. Идиот! Глупец! Он даже не замечал того, как я завидовал ему всё это время. Все эти годы я пытался донести до него, что жить нормально гораздо лучше. Не видеть на лицах ночных фей жалости или отвращения, когда расстёгивается сорочка, и на груди проступают застарелые шрамы. Не слышать льстивых речей бизнесменов, привирающих о своих товарах, и всеми силами старающихся с твоей помощью утопить конкурентов. Не быть на светских мероприятиях объектом повышенного внимания, потому что ты «тот самый эксцентричный сноб Ксавье, который отказал мне в таком плёвом деле, как заставить бывшую супругу отдать ребёнка».

Я сам не заметил, как за всеми размышлениями ноги принесли меня на Старую Липовую. На ту самую улицу, где всё и произошло. И что самое ужасное: прокручивая воспоминания в голове, я с горечью понимал, что вернись время обратно, вновь поступил бы точно так же. Да, я ненавидел себя за тот поступок. И да, я не мог дать Джейн умереть.

Рыжий веснушчатый мальчишка ловил баланс, стоя одной ногой на высокой неустойчивой лестнице, а второй — упираясь в узкий шов кирпичной кладки. Он трогал узкими пальцами по краям жестяную вывеску «Галерея искусств леди Оллроу», сосредоточенно закусив щёку и нахмурив брови цвета спелых апельсинов.

— Мэтью! — Девушка со светлыми волосами с громким перезвоном входных колокольчиков выбежала на улицу. — Что я тебе говорила?! Чтобы ты не смел в одиночку заниматься вывеской! Это же опасно!

Я замер, осознав, что впервые за полгода вижу её.

Джейн почти не изменилась. Те же движения, та же осанка, та же мимика, сияющие глаза и рассерженные интонации в голосе. Та же маленькая и солнечная колайри. Только сегодня вместо строгого серого одеяния с высоким воротником и пуговками-жемчужинками Джейн надела обыкновенное домашнее платье без турнюров и кринолина. Наверное, в таком действительно проще ходить по галерее и показывать предметы потенциальным покупателям. Девушка развернулась боком, хватая лестницу за перекладины, и заплетённые в косы волосы вспыхнули в солнечных лучах белым золотом.

— Но я хотел сделать сюрприз… — виновато покаялся подросток, щурясь от яркого света.

Он попытался отодрать табличку от стены, но неверно рассчитал силы. Лестница покачнулась, но Дженни в последний момент успела поймать её. Мальчишка при этом до белых костяшек пальцев вцепился в саму табличку, из-за чего последняя с громким треском оторвалась.

— Ура-а-а! У меня получилось! —