Гайдзин - Джеймс Клавелл

Она пыталась отыскать его, когда сёдзи рывком отодвинули и на пороге появился стражник.

— Быстро, — крикнула она, показывая на Койко, которая стонала и корчилась на полу, отвлекая его и командуя, что делать. Когда телохранитель прыгнул вперед, она выхватила его длинный меч из ножен, и рубанула им с размаху, ранив его, и в следующий миг повернулась к Ёси. Но тот успел отпрыгнуть назад, перескочил через трепещущее тело Койко, лежавшей ничком, и бросился во внутреннюю комнату к своим мечам, проломившись через сёдзи напрямик. Сумомо яростно преследовала его.

Его меч с коротким шипением вылетел из ножен. Он повернулся, с бешеной силой парировал первый удар и повернулся в тесной комнатке. Сумомо бесстрашно атаковала его снова, и снова её удар был отбит; Ёси тем временем оценивал её, а она — его. Ещё один обмен молниеносными ударами — она была столь же умелым мастером меча, как и он.

Теперь напал он, и тоже безуспешно. Они разошлись и двинулись по кругу, потом она выскочила через сёдзи, ища больше пространства. Он следовал за ней по пятам. Они опять двинулись по кругу, выискивая слабое место в обороне противника. Снаружи раздались крики. К комнате сбегались стражники; тело раненого самурая наполовину закрывало вход. Понимая, что времени у неё мало, Сумомо усилила натиск, сделала выпад, потом повернулась, встав спиной к двери, и их мечи заработали, парируя и нанося удары. Ёси развернулся, заставив её опять пойти по кругу, но упустив при этом инициативу.

Он увидел Абэ, набегавшего на неё со спины с поднятым мечом, и прорычал:

— Нет! Оставь её мне. — И едва не лишился головы, отступив во временном беспорядке.

Абэ послушно остановился. Ещё одна яростная схватка, к которой Ёси едва успел обрести равновесие. Противники были достойны друг друга; Ёси намного превосходил девушку силой, хотя и не имел такой практики.

Их клинки сомкнулись. Она быстро отступила на шаг, понимая, что он обязательно возьмет верх в таком единоборстве, сделала обманное движение и слепо ринулась вперед, отбросив всякие правила. Её меч вонзился ему в плечо. Этот выпад покалечил бы менее искушенного бойца, но он предвидел этот удар, и клинок лишь легко его ранил. Ёси, однако, громко вскрикнул и, раскрывшись, опустил свой меч; лицо его исказила притворная гримаса боли. Забыв об осторожности, она двинулась вперед, чтобы добить его. Но он оказался не там, где она ожидала его найти. Его меч описал яростную дугу от пола, застав её врасплох, и отсек ей вооруженную руку чуть выше кисти. Её меч, кувыркаясь, подлетел в воздух, мертвые пальцы все ещё сжимали рукоятку.

Она удивленно уставилась на культю, из которой потоком хлестала кровь. Боли не было. Её вторая рука пережала обрубленную кисть, замедлив кровотечение. Телохранители снова бросились вперед, чтобы схватить её, но Ёси опять с проклятиями отогнал их. Грудь его ходила ходуном, он пытался отдышаться, ни на мгновение не сводя с неё настороженных глаз.

— Кто ты?

— Сумомо Фудзахито… сиси, — выдохнула она. Силы и мужество быстро покидали её. На последнём подъеме она простонала сонно-дзёи-и-и-и, отпустила кисть, стала шарить в рукаве, нащупывая последний сюрикен, нашла его, погрузила одно отравленное острие себе в руку и, покачнувшись, шагнула к Ёси, чтобы вонзить сюрикен в него. Но он стоял наготове.

Могучий удар поразил её точно в то место, где шея соединяется с телом. Меч рассек тело и вышел как раз под мышкой. Все стоявшие рядом как один с шумом втянули в себя воздух, уверенные, что стали свидетелями деяния, рассказы о котором столетиями будут передаваться из уст в уста и которое подтвердило право этого человека считаться достойным потомком великого сёгуна и являться носителем славного имени. Но все были при этом и потрясены обилием крови, залившей все кругом.

Абэ первым обрел способность говорить.

— Что произошло, повелитель?

— Я победил, — хмуро ответил Ёси, осматривая плечо; кимоно в этом месте напиталось кровью. У него по-прежнему сильно кололо в боку и в сердце. — Приведите врача… потом мы выезжаем.

Люди бросились выполнять его приказание. Абэ оторвал взгляд от трупа Сумомо. Койко жалобно стонала и корчилась на полу, её ногти царапали татами, оставляя в циновках дыры. Он двинулся к ней, но Ёси остановил его:

— Осторожно, болван! Она тоже участвовала в заговоре! — Абэ опасливо откинул нож Сумомо в сторону. — Переверни её! — Он подчинился, по-прежнему орудуя ногой.

Крови почти не было. Сюрикен пришпилил кимоно к телу, быстро остановив кровотечение; стальной кружок был погружен в её грудь почти до половины. Пульсирующая боль, накатываясь волнами, искажала её лицо уродливой гримасой, в другие же моменты Койко была все так же ослепительно прекрасна.

Ёси обуревала ненависть.

Никогда ещё не был он так близко к смерти. Предыдущее покушение было сущим пустяком в сравнении с этим. Как ему удалось выдержать этот натиск и неожиданное нападение, он и сам не понимал. Полдюжины раз она брала верх над ним, он знал это, и ужас, испытанный им на пороге смерти, был совсем не таким, каким он его себе воображал. Такой ужас способен лишить мужества кого угодно, подумал он, чувствуя, как в нем поднимаются ярость и желание изрубить Койко на куски за её предательство или оставить её корчиться здесь в муках.

Её пальцы бессильно скребли грудь в том месте, где сосредоточилась эта невыносимая боль; она пыталась вырвать из своего тела то, что было её причиной. И не могла. Дрожь пробежала по её телу. Глаза открылись, и она увидела Ёси, стоящего над ней, и тогда её руки оставили грудь и поднялись к лицу, пытаясь поправить растрепавшиеся волосы, чтобы они выглядели аккуратно в его присутствии.

— Помогите мне, Тора-тян, — всхлипнула она, слова клокотали у неё в горле, — пожалуйста, помоги-ите мне-е-е… больно…

— Кто подослал тебя? И её? Кто?

— Помоги-и-ите мне, о, пожалуйста, больно, больно. Я хотела спасти… спасти… — Её голос умолк, и она снова увидела себя с ножом в руке, он беспомощно лежит у стены, увидела, как, мужественно исполняя свой долг, она бросается вперед, чтобы защитить его, дать ему этот нож, которым она не могла воспользоваться сама, и не дать предательнице ранить его летающим кружком стали, подставив себя вместо него, спасая ему жизнь, чтобы он вознаградил её и простил её, хотя она и не виновата ни в чем, она лишь служила ему, ублажала его, обожала его…

— Что нам с ней делать? — спросил Абэ, преодолевая дурноту. Он, как и все они, был уверен, что сюрикен отравлен и её ждет смерть, от некоторых ядов более жестокая, чем от других.

Бросьте её на навозную кучу, было первой мыслью Ёси, желудок которого наполнился тошнотворной сладковатой горечью, и оставьте собакам и её собственным мучениям. Он нахмурился, переживая теперь свою муку: Койко была все ещё прекрасна, даже все ещё желанна, только её затухающий стон подчеркивал пришедшее к нему уродливое, разъедающее все изнутри осознание того, что ещё одна эра его жизни закончилась.