Путь феникса - Вадим Проскурин

— Тебя вызывает отец высокорожденных.

— Слушаю и повинуюсь, — отозвался Серый Суслик.

Топорище Пополам нахмурился, но ничего не ответил на эти слова. Топорище Пополам не понимал, как себя вести с Серым Сусликом и даже немного побаивался его. По закону разоблаченный полукровка лишен права жить, но сам отец высокорожденных Питер Пейн поклялся хранить его жизнь и заботиться о нем, как о рыцаре. Если бы Топорище Пополам знал, что дело так обернется — ни за что не стал бы неосторожно беседовать с Серым Сусликом, не дал бы оснований для подозрений. А теперь Серый Суслик подозревает, что Топорище Пополам — тоже полукровка, и Топорище Пополам подозревает, что Серый Суслик подозревает, и боится, что однажды тот заявит о своих подозрениях во всеуслышание. Но Серый Суслик не собирался так поступать, Топорище Пополам был одним из немногих полубоссов, по-настоящему достойных своего звания. Суровый, но не жестокий, умный и решительный, но скрывающий свои лучшие качества под маской тупой скотины — именно таким должен быть настоящий полубосс.

— Извини, — сказал Серый Суслик. — Я не должен был шутить над своим статусом. Извини, не хотел обидеть.

— Я не обиделся, — сказал Топорище Пополам. — Поспеши, отец высокорожденных тебя ждет. Это срочно.

— Тогда прикажи кому-нибудь оседлать мою лошадь, — попросил Серый Суслик. — И пусть все ремни хорошо затянет, вернусь — проверю.

— Не проверишь, — покачал головой Топорище Пополам. — Отец высокорожденных говорил, что ты будешь нужен ему весь день. В разведку поедут другие орки.

Серый Суслик посмотрел на небо. Красный лик солнца неспешно взбирался в небо, точка восхода находилась на четверть пути от востока к югу.

— Сегодня пятница, — сказал Серый Суслик. — Ночь будет длинной, а завтрашняя ночь будет еще длиннее. Сегодня надо провести дальнюю разведку. Если эльфы собираются нас атаковать, они сделают это завтрашней ночью. Мы должны узнать об этом сегодня.

— Мне можешь это не объяснять, — сказал Топорище Пополам. — Но отец высокорожденных приказал по-другому. Сам понимаешь…

— Понимаю, — кивнул Серый Суслик, отхаркнулся, сплюнул на траву и пошел к вигваму, в котором поселились люди.

— О, Суслик, наконец-то! — поприветствовал его сэр Питер. — Я гляжу, ты не слишком торопишься.

Серый Суслик подумал: «А может, если эльфы разобьют камнями эту наглую харю… может, так будет лучше для всех?» Но потом Серый Суслик подумал о Топорище Пополам, о других орках, и сказал:

— Сегодня нужно провести дальнюю разведку. Если эльфы…

— Заткнись, Суслик, — прервал его жрец. — Мой бластер спрвится с любой эльфийской армией. Ты уже позавтракал?

— Я не завтракаю перед дальней дорогой, — сказал Серый Суслик.

— Сегодня ты никуда не поедешь, сколько можно повторять! — рявкнул жрец. — Иди, сожри что-нибудь по-быстрому, и сразу возвращайся.

— Может, не кормить его? — предложил сэр Хайрам. — Типа, не поел — сам виноват.

— Не пойдет, — покачал головой сэр Питер. — Упорется сверх меры…

— Чего? — не понял Серый Суслик.

— Ничего! — рявкнул жрец. — Иди, жри, животное!

С тех пор, как силовое поле перестало существовать, отношение сэра Питера к Серому Суслику изменилось в худшую сторону. Сейчас Серый Суслик понимал, что это было глупо, но в какой-то момент ему показалось, что жрец-пилигрим действительно стал хорошо к нему относиться, что сэру Питеру действительно стал симпатичен орк-полукровка, которому по иронии богов достался полноценный человеческий разум. Серый Суслик даже подумал тогда: «А этот дьякон — неплохой мужик». Зря он так подумал.

Наскоро позавтракав, он вернулся к начальственному вигваму.

— Разрешите войти? — спросил он, стоя рядом с дверным пологом.

— Подожди там! — отозвался изнутри дьякон. — Сейчас мы к тебе сами выйдем.

Они вышли — сэр Питер и сэр Хайрам. Сэр Хайрам держал в руках большой моток тонкой веревки и трубку для курения опиума. Это было очень странно. И еще сэр Питер сказал «упорется». Они, что, накуривать его собрались?

— Пойдем, жаба, — сказал сэр Питер. — Ничего не бойся, в этом доме опасности уже нет.

Он прав, опасности нет. Всю опасность принял на себя Два Воробья, да будет его посмертие легким. Серый Суслик вспомнил, как жуткое марево силового поля налилось плотью и кровью невинного парня, стало красным, и как потом сам он, обезумев, мчался к этой кровавой стене, чтобы положить конец всем переживаниям, навечно соединиться с любимой Шелковой Лозой и столь же любимым, но по-другому, мальчишкой по имени Два Воробья. И как за мгновение до неизбежного конца стена исчезла, взорвавшись кровавым дождем. Сэр Питер полагает, что боги открыли проход в дом Каэссара, отозвавшись на его молитву, подкрепленную жертвой. Но Серому Суслику казалось, что проход открылся, потому что боги пожалели несчастного орка-полукровку, что они оценили его порыв и как бы сказали ему: «Не торопись».

Они поднялись на крыльцо: вначале сэр Питер, затем сэр Хайрам, затем Серый Суслик. Пол веранды был густо испачкан засохшей кровью, очевидно, сэр Шон принял смерть прямо здесь. Интересно, как это случилось? Высокорожденные ничего не говорили о подробностях той самой «нелепой случайности», которая привела к его смерти. Серый Суслик предполагал, что сэр Шон упал с лестницы или был поражен электричеством, но здесь, на веранде… Будто на него напал кто-то.

— Не засыпай, жаба, — сказал сэр Питер. — Давай, двигай задницей.

Они прошли через прихожую, вошли в столовую, справа от входа была открытая дверь в другую комнату, сквозь нее было видно, что комната вся разорена, даже половые доски сняты и прислонены к стене. Но сэр Питер направился не туда, а вперед, к лестнице.

Они поднялись на второй этаж, обошли непонятного вида и назначения, затянутый сверху роскошной зеленой тканью, сэр Питер указал пальцем на стоящее в углу мягкое кресло и сказал:

— Садись сюда, жаба, и устраивайся поудобнее. Сейчас Хайрам будет тебя ублажать.

Сэр Хайрам дернулся и сказал:

— Шутки у вас, святой отец…

— Извини, — отозвался сэр Питер, хихикнув. — Давай, доставай свои причиндалы.

Сэр Хайрам извлек из кармана маленький кожаный кисет и миниатюрную ложечку. Зачерпнул из кисета крошечную порцию зеленоватой субстанции, засунул ее в отверстие на широком конце трубки, утрамбовал, оглядел трубку критическим взглядом и сказал:

— На первый раз хватит. Давай, Суслик, бери в рот.

Серый Суслик взял в рот узкий конец трубки, Хайрам вытащил из кармана зажигалку, Серый Суслик впервые видел это новейшее устройство так близко. Маленькая железная штучка с кнопкой, при нажатии на кнопку штучка испускает одинокий язычок волшебного пламени, и это пламя ничего не сжигает, а существует само по себе, не нуждаясь в пище.

— Прикуривай, — приказал сэр Хайрам.

Серый Суслик поднес широкий конец трубки к огню. Ничего не произошло.

— Глубоко вдохни и задержи дыхание, насколько сможешь, — сказал сэр Питер. — И не вздумай закашляться.

Серый Суслик глубоко вдохнул. Горячий и терпкий дурнопахнущий дым ворвался в его горло и проник в грудь.

— Не кашлять! — строго сказал сэр Питер.

Легко ему говорить «не кашлять». Серый Суслик чувствовал, как лицо наливается кровью, горло дерет и распирает, а грудь сотрясается в мелких судорогах. Он едва сдерживал кашель.

— Ладно, выдыхай, бобер, — сказал сэр Питер.

Высокорожденные засмеялись, непонятно почему. Серый Суслик выдохнул, он ожидал, что из его рта вырвется целый клуб дыма, но вышла только одна маленькая струйка. Куда остальной дым подевался, впитался, что ли?

Начался кашель. Серый Суслик кашлял долго и мучительно, в какой-то момент ему показалось, что сейчас его вытошнит, но обошлось. А потом, когда кашель отпустил, сэр Хайрам сказал:

— Вторая доза.

Как ни странно, вторая доза пошла легче. Серый Суслик снова кашлял, даже, сильнее, чем в первый раз, но теперь его перестало волновать, что с ним происходит. Его вообще все перестало волновать. Ему стало хорошо и спокойно, внезапно он понял, что впервые за… да за всю жизнь, пожалуй! Впервые за всю жизнь он счастлив. И нет ему никакого дела ни до прошлого, ни до будущего, ничто не имеет никакого значения, кроме невероятного блаженства, которое он испытывает в настоящем.

— Торкнуло, — сказал сэр Питер. — Гляди, как лыбится. Давай, вяжи его.

Серый Суслик глупо хихикнул, когда сэр Хайрам встал перед ним на колени. Настоящий высокорожденный рыцарь стоит на коленях перед орком-полукровкой, это очень смешно. И не важно, что он опутывает орочьи ноги прочной веревкой, это все равно весело. О, он теперь руки к коленям привязывает… Во упаковал-то! А в целом хорошо, приятно, и солнце больше в глаза не бьет, полумрак такой замечательный…