U-977 - Хайнц Шаффер

Мы увидели явно большой корабль, но руки наши были связаны. Несколько часов на полной скорости, и баки опустеют. Мы послали сигнал в надежде, что его найдет другая подлодка.

Глава 6

ЗАПРАВКА ПОД ВОДОЙ

С самого начала пополнение запасов топлива наших подлодок стало проблемой, и чем дольше продолжался поход, тем острее она становилась. Для объяснения этого положения позвольте привести некоторые данные. Подлодка обычного типа может проходить 7000 миль в каждом боевом походе. От любого немецкого порта в Северном море до середины Атлантики 2000 миль. От выхода до возвращения 4000 миль. Остается только 3000 миль на активное проведение операции. Мы должны считаться и с тем, что из-за мин и других преград мы не можем использовать кратчайшие пути. Нужны обходы. Бесполезно пытаться выполнять операции в водах вокруг Британских островов, потому что они тщательно патрулируются и самолетами и охотниками. Кажется, гораздо лучше отправлять наши подлодки через Северную Атлантику в отдаленные воды вроде Карибского моря и Южной Атлантики и тем заставить противника распылять свои силы. Таким образом, командованию надо было решить сопряженную с большими трудностями задачу преодоления расстояния. От Гамбурга до Нового Орлеана 5000 миль и 5500 — до Рио-де-Жанейро. Это значит, что обычная подлодка не может преодолеть это расстояние и выполнить задачу, несмотря на легкость массового производства подлодок и лучшие качества вооружения. Соответственно, хотя французские базы, такие, как Бордо, Лорьян, Сен-Назер и Брест, не делают расстояния намного короче, их значение нельзя переоценить, принимая во внимание, что все немецкие порты, на самом деле все Северное море, легко могут блокироваться минными полями, сетями и другими устройствами. Это стало очевидно еще в Первую мировую войну, потому что и тогда мы несли серьезные потери, стараясь попасть в Атлантику. Действительно, можно сказать, что война не может вестись успешно без баз на Атлантике.

Как только командование пришло к заключению, что надо вести войну в отдаленных водах, встала проблема пополнения запасов топлива. В начале войны, когда мы решили разместить корабли для дозаправки в определенных точках, мы использовали переоборудованные торговые суда, но к 1940 году наши потери были так велики, что эту идею отбросили в пользу другого решения: создать подводный танкер. Эти подлодки имели водоизмещение 2000 тонн и могли снабдить 10 подлодок припасами и топливом. В холодильниках танкера хранились фрукты, овощи, мясо, на борту была даже своя пекарня. Спроектировали 10 таких кораблей. Они также несли запасные торпеды и на взгляд неспециалиста выглядели как надводные военные корабли. К 1942 году некоторые из них уже работали. Эти заправочные базы увеличили потенциал подлодок, точнее, того типа подлодок, которые мы использовали. От строительства больших подлодок отказались из-за времени, необходимого для запуска их в массовое производство.

Давайте представим себе, что командование посылает десять подлодок к берегам Центральной Америки. Они могут оставаться в море в общей сложности три месяца, из которых два месяца теряется на дорогу туда и обратно. Остается всего один месяц для боевых операций. Поэтому, если в районе требуется десять подлодок на три месяца, то нужно иметь 30 лодок. И наоборот. Десять лодок, которые снабжаются одним подводным танкером, могут оставаться в этом районе четыре месяца. Из этих расчетов ясно, что обеспечение десяти подлодок одним подводным танкером может втрое увеличить время проведения операции.

Во избежание непонимания следует подчеркнуть, что, когда несколько подлодок находятся вместе в одном районе, они действуют как единый механизм, но термин «тактика стаи», обычно используемый в этой связи, не совсем правильный. Обязанность помогать друг другу в обнаружении конвоя не означает какого бы то ни было подчинения или лидерства в «стае». Все командиры подлодок без исключения получают приказы непосредственно от высшего командования — адмирала Деница. Он ограничивается указанием позиции и принятием общих решений по проведению кампании. Кроме того, командиры могут сами изменить район действий, если сочтут это желательным из-за сильного сопровождения, изменения курса конвоя и т. д. Командование подлодкой — это, без сомнения, одна из самых независимых работ на войне, может быть, даже более независимых, чем у командующих генералов.

Теперь давайте рассмотрим все это с точки зрения противника. Подлодки внезапно появились в отдаленных водах. Он должен оттянуть эсминцы и охотников за подлодками с жизненно важных путей Северной Атлантики и потом собирать конвой, со всеми задержками, происходящими при этом. Гавани могут принимать ограниченное количество кораблей одновременно. Остальные должны ждать, пока причал, стоянка и краны будут им предоставлены. Нагруженный корабль должен ждать, пока последний из конвоя не будет готов к выходу в море. В море тоже самый быстрый корабль должен снижать свою скорость, чтобы сравняться с самым медленным, а необходимость зигзагов значительно удлиняет каждое путешествие. Наконец, когда конвой достигнет цели назначения, весь процесс повторяется сначала теперь уже на другом конце маршрута. Таким образом, мы получаем тройную выгоду: ослабление сил противника в Северной Атлантике, общее замедление в системе поставок и, конечно, сокращение доступного для кораблей пространства из-за наших успешных атак.

У нас было много времени подумать обо всем этом, пока мы старались найти подводный танкер. Когда наконец шторм немного стих, мы смогли связаться с ним по радио, и это было самое время, потому что топлива осталась только одна тонна. Много дней небо затягивали облака, а дождь лил непрестанно. Сигналы ракет мы поэтому принимать не могли. Нашим надеждам обнаружить танкер противоречило ощущение, что Атлантика велика, а мы так малы… Однако если мы не найдем их, то погибнем. В конце концов, так как наше топливо заканчивается, мы решили отключить двигатели и посылать самонаводящиеся сигналы. И каждые два часа они шли в эфир.

Наконец наша проблема разрешилась — мы увидели танкер. Частица нашей собственной страны, партнер в нашей судьбе. Что за момент! Правда, мы еще опасались, что тяжелые морские волны нарушат наши планы. Невозможно стоять на палубе без опасения оказаться за бортом. Мы знали, что, если противник настигнет нас в такой критический момент, мы пропадем. Весь день ждали напрасно. С наступлением темноты мы могли только смутно угадывать положение другого корабля, но не осмеливались подойти ближе из-за боязни тарана. Наш темный объект выглядел так же, как всякий другой на море ночью, а эта ночь была черна, а волны вздымались высотой с гору.