Альбина и мужчины-псы - Алехандро Ходоровский

Совершив задуманное, Мама Окльо вернулась к могильщику - то был не кто иной, как Манко Капак. Она объяснила ему, что человеческое тело не подготовлено к таким путешествиям: мгновенный перелет через пространство связан с риском для жизни. Но тот настаивал: «Неважно. Тело - это мимолетное видение, в других измерениях душа начнет новое существование, менее грубое и главное - вечное». Мама Окльо могла существовать только на большой высоте от уровня моря. Перуанское высокогорье подходило ей. Она подхватила мужчину на руки и прыгнула дальше, чем когда-либо, оказавшись в месте по имени Куско. К несчастью, перелет стоил Манко Капаку восьми сломанных костей. Сотворившая тебя поняла, что ее обожатель не проживет долго. Так и

случилось. Вскоре он покинул бренный мир с улыбкой на губах. «Я не оставляю тебя, моя богиня, я становлюсь еще ближе к тебе, с благодарностью отказываясь от своего иллюзорного бытия - ведь я постигну истинную природу твоей бесконечной души. В конце концов, я стану неразделен с тобой». Мама Окльо употребила все свое могущество на создание инкской империи. На ее глазах один за другим умирали императоры и их подданные, и постепенно скорбь по поводу быстротечности человеческой жизни проняла ее до костей. Ее собственное существование длилось уже тридцать с лишним тысяч лет. К чему ей тело, которое никто не осеменит? Она заперлась в святилище и превратила свои мысли в светляков. Жизненная энергия, уйдя в зримые образы, покинула ее кости. С течением времени она все больше чувствовала себя маской и все меньше - существом из плоти и крови. В конце концов, она испарилась призрачным облаком. Мраморная личина канула в сон без сновидений. Став немой реликвией, она оказалась на руках нашего повелителя Атауальпы и наконец попала в этот рай, скрытый от людей. Совсем недавно на небе появилась та же комета, что некогда возвестила о нашествии белых варваров. Настал час отвоевать то, что было отнято! Но чтобы завершить еще один цикл, потребовалось тело, ее тело; твое тело. И тогда, Ан-Бина, тебе послали приказ найти ее.

Ты должна понять, что не обладаешь собственным существованием, ты - копия,  т у л к у .Тебя породил разум, не чрево. Поэтому у тебя нет ни полноценных мыслей, ни чувств, ни желаний. Все они отрывочны и без маски не обретают единства.

Когда ты была оставлена в крепости вместо Мамы Окльо и монахи увидели твое лицо - без маски, но повторявшее черты маски, - они обожествили тебя и одновременно прониклись к тебе жалостью, поскольку, лишенная всякого человеческого опыта, ты вела себя как ребенок-дебил. Они решили, что ты должна пройти обряд посвящения. Вводя в тебя каждый раз все большую дозу яда, они рассчитывали сделать тебя нечувствительной к любой отраве. Они заставили тебя выучить наизусть священные тексты двух тысяч сутр. Они давали тебе на съедение мозги каждого умершего Таши-ламы. А каждый новый Таши-лама делал тебя своей священной наложницей. Окружив себя кольцом монахов, сидящих на пятках и потирающих пальцами, скрещенными в мудре[4], шрам на причинном месте, он, обратившись в пса, овладевал тобой, надеясь оплодотворить своим семенем, - чтобы ты разрешилась долгожданным богом-палачом, который сотрет всех неверных с лица земли. Но твои могучие яичники делали безвредной семенную жидкость... Эти церемонии продолжались много веков, пока ты не уловила зов своей души. Не умея прыгать через пространство, ты спустилась по снегу на орихалковой плите. Когда монахи обнаружили твой побег, они послали вдогонку трех монахов богатырского вида, искусных в борьбе тунко, где ногти используются как лезвия. Прибегая к своим чарам, ты обольщала владельцев гостиниц, шоферов, алькальдов, военных, капитанов кораблей, моряков, пока не добралась до Икике. Монахи, не жалея золота, плыли на самых быстрых кораблях и прибыли в порт первыми, рассчитывая тебя пленить. Ты защищалась и получила удар по голове. Будучи от рождения тулку, ты вдобавок полностью лишилась памяти. Но, хвала богам, добрая женщина, прозванная Каракатицей, пришла тебе на помощь...

Каждый корень, пускаемый маской, отзывался в теле Альбины глубокой раной. Нет, это невозможно! Она - не плод воображения, возникший в чьем-то мозгу. Она настоящая, живая, со своей душой и плотью, а тот, кто прилепился к ее лицу - паразит, пришедший из бог знает какого ада. Альбина взялась за маску и попыталась отбросить ее прочь. Лоб и щеки пронзила боль, похожая на ожог от кислоты. Донья Софокос опять радостно замяукала и, целуя броненосца, принялась таять в воздухе.

- Мы с Киркинчо выполнили порученное нам и теперь уходим... Прощай, глупая тулку, и перестань питаться иллюзиями. Признай раз и навсегда, что ты - пустой корабль и ничего больше. Тебя ведет рулевой. Повинуйся ему... Но постой, цветок уже открывается! Не трать силы на бесплодную борьбу, схвати его, пока он не разлился в лужу!

Колдунья со зверьком пропали. Бутон вытянулся и начал распускаться. Удивительно, как небольшой кактус мог породить такую громадину. Лепестки развернулись и образовали красное колесо, почти целиком заполнившее пещеру. Запах, шедший от него, обладал разъедающим действием. Он врывался через ноздри и через рот, стирая жившее в мозгу «Я» с силой волны, выкидывающей на берег мертвую сардину. Альбина, наполовину захлестнутая потоком воспоминаний, сделав невероятное усилие, дотянулась до цветка и сжала его. Энергия лепестков была такова, что соцветие выскальзывало из пальцев раз за разом, раскрываясь опять, будто непослушный зонтик.

Через девять секунд Альбина все же вырвала кактус. Оставалась секунда на то, чтобы заключить его в малахитовый кувшин. С громовым «флаф!» цветок растекся янтарной жидкостью. И в тот миг, как он сделался эликсиром, Альбина стала Мамой Окльо.

Все ожидали ее на каменной платформе, стоя вокруг гейзера и держа в руках сухие ветки, которые должны были вспыхнуть, как только спустится темнота с обычной своей быстротой. Боялись, что Альбина не вернется. Никто не мог встретиться с Госпожой и остаться целым и невредимым - разве что бог или богиня. И потому, когда послышались уверенные шаги женщины, и она заблистала, словно луна, - все ярче и ярче по мере сгущения тьмы - люди упали на колени.

Привлеченные сверкающей маской, лесные животные - змеи, насекомые, хищники, грызуны, птицы - окружили Альбину. Инкские воины с женами и детьми затянули монотонное песнопение и в религиозном порыве пустились в пляску. Собаки лизали ей ноги. Логан, против обыкновения робкий, испустил, усевшись на землю, долгий и слабый стон - что-то среднее между вздохом облегчения и криком боли - при виде того, как преобразилась душа его возлюбленной, сделав ее далекой, как звезда. Тупакумару, одетый в церемониальный наряд, зажигал костры. Каракатица со шляпником, обнявшись, рыдали от счастья: Альбина победила и несла в редком по красоте кувшине лекарство, которое изгонит отвратительный вирус!