Железная Маска - Эдмунд Ладусэтт

Сен-Мар первым предложил использовать крепость Святой Маргариты в качестве государственной тюрьмы.

Чтобы хорошо понять трагические события, происходившие в этой тюрьме, и чтобы иметь верное представление о ней, приведем отрывок из «Мемуаров» Реннвиля[17] об этой крепости:

"Под каждым больверком находилось просторное сводчатое помещение, окруженное десятью камерами, тоже сводчатыми, размером семь на восемь футов,[18] и снабженных толстым железным кольцом, замурованным в стену. В центре помещения, поддерживая перекрытия, стоял толстый пилон, все четыре стороны которого тоже были снабжены же лезными кольцами. В потолке было узкое отверстие, закрытое металлической сетью, и служившее для подачи пищи несчастным жертвам.

прикованным цепью в подземной тюрьме. В этих камерах, где не было пучка соломы, чтобы лечь, камня, чтобы подложить под голову, где толе.

тый слой грязи покрывал пол, в этих камерах жестокий тиран Сен-Мар морил узников голодом, не давая им ничего, кроме хлеба и воды. И бедные мученики выходили оттуда только тогда, когда становились трупами.

Камера, подготовленная Сен-Маром для Железной Маски, занимала половину второго этажа большой квадратной башни, построенной на скале у моря. Волны проделали в скалах большие и глубокие расщелины, некоторые их них больше походили на пещеры. Волны постоянно бились о скалы и проникали в расщелины, днем и ночью стоял постоянный и глухой шум. На первом этаже, отделявшем скалу от камеры монсеньера Людовика, располагался сводчатый зал, где умирали в страшных мучелмях жертвы жестокости губернатора.

Камера Железной Маски, которому тюремщики дами кличку «Латур», 5ыла очень высокой и в плане имела вид полного треугольника, усеченного по углам двойными колоннами, что придавало комнате вид шестиугольника, не лишенного некоторого изящества. По углам треугольника были еще кабинеты. Один служил для гардероба, второй являлся алькоi0?n, где спал один из слуг, которым было поручено охранять Железную Маску. Пока один спал, второй сторожил. Третий угол занимал огромный готический камин, чья верхняя часть, насыщенная архитектурными украшениями, начиналась с великолепного, легкого и элегантного каменного карниза.

Сводчатая оштукатуренная комната вверху пересекалась ребрами. Они сходились в центре и там висел светильник, горевший всю ночь. Только через одно окно, выходившее на море, в помещение попадал дневной свет.

Оно защищалось решеткой из железных брусьев. Стекла, пропаянные свинцом, были покрыты толстым слоем пыли. Окно открывалось тольхо с разрешения губернатора.

Вот в таком месте медленно протекала жизнь несчастного монсеньера Людовика. Лицо его было скрыто железной маской, снабженной потайным запором, выполненным настолько искусно, что пленник мог избавиться от маски только оторвав себе голову".

Спустя несколько месяцев после попытки бегства из Пиньероля, монсеньер Людовки был переведен на остров Святой Маргариты. Там он встретил одного из самых ненавистных своих тюремщиков — Росаржа.

Его нашли в хижине мушкетеры, искавшие беглецов. Он валялся там полуголый и без сознания от тяжелой раны.

Росарж долго находился между жизнью и смертью. Едва вылечившись, он сразу же явился к своему шефу. От обиды за свое позорное поражение он поклялся самому себе мстить монсеньеру Людовику посредством утонченных и жестоких пыток, выдуманных им.

Со своей стороны монсеньер Людовик с первых дней возвращения своsro тюремщика почувствовал, что приближается одна из больших катастроф, отмечавших различные фазы его длительного заключения. Один из его слуг, прослуживших у него несколько месяцев и проявивший некоторую слабость к узнику, однажды ночью таинственно исчез и был заменен другим.

При каждой такой замене прислуги (по неизвестным для него причи нам) несчастного пленника охватывало чувство негодования, но он сдерживался, понимая всю беспомощность своего положения.

Однажды холодным зимним вечером 1687 года слуга, служивший уже более года и выражавший некоторую привязанность к монсеньеру Ли доаику, неожиданно почувствовал себя больным и лег в постель. Монсеньер Людовик подумал, что у него обычное недомогание и тожспокойно лег спать.

В полночь в комнату к спящим осторожно вошел Росарж. Он взял с постели умирающего или мертвого слугу и вынес его из камеры, а на его место положил нового. Проснувшись утром и увидев нового слугу, монсеньер догадался о том, что произошло, и потребовал встречи с губернатором. Сен-Мар заставил себя долго ждать, но, наконец, явился.

— Я разрешаю вам сесть, Сен-Мар, — сказал заключенный. — Я хочу с вами поговорить. Нужно быть таким как вы — хитрым и бесчувственным преступником, — чтобы убить этого бедного Шампанье. Это уже третий человек, исчезнувший таинственным образом.

— Вы так считаете, монсеньер? В некотором роде вы правы: Пикара задушили, Бургунье — повесили, а что касается Шампанье… не знаю, что с ним.

Он повернулся к Росаржу, стоявшему у двери, и спросил:

— Росарж, что ты сделал с Шампанье?

— С Шампанье, командир? Я отправил его сторожить рыб.

— Ты позаботился, чтобы с ним ничего не случилось во время путешествия?

— Да, командир. Я привязал ему на шею большой камень. Но в этом не было нужды: он не двигал ни рукой, ни ногой, когда я его тащил.

— Неважно! — воскликнул Сен-Мар. — Лучше две предосторожности, чем одна, — повернувшись к пленнику, он добавил: — Такова судьба Шампанье, монсеньер. Если больше нет вопросов, то позвольте мне удалиться. Тюремная служба требует моего присутствия в других местах.

Эта система молчания и жестокой иронии входила в планы Сен-Мара.

Он вышел, а Росарж, поворачивая ключ в замочной скважине, издевательски посмеивался в дверях.

Бледный от сдерживаемого бешенства, монсеньер Людовик слушал удалявшийся звук их шагов. С унылым видом он подошел к окну. Оно было открыто и морской бриз успокаивающе подействовал на него.

Всматриваясь в безмятежный пейзаж, он вспомнил дорогих ему людей: Ивонну, Сюзанну, Фариболя, Мистуфлета… Что с ними? Живы ли они? Прошло уже несколько месяцев, как о них ничего не было известно и это его сильно беспокоило.

В этот момент его взгляд привлекла парусная лодка, маневрировавшая под стенами башни, как раз напротив его окна. Лодкой управлял один человек. Одежда его точно соответствовала его занятию. Монсеньер Людовик машинально помахал белым платком, просунув руку сквозь прутья решетки. Лодка сделала разворот и моряк тоже вытащил платок из кармана'и сделал ответный приветственный жест, но проделал это так, чтобы часовые ничего не заподозрили.

Весь день монсеньер Людовик был задумчив. Он думал об этом мелком происшествии и о способах установить контакт со своими друзьями, трагически прерванный в Пиньероле. День тянулся очень медленно и он с нетерпением ожидал ужина, который обычно подавали в восемь вечера. Наконец солнце зашло за горизонт. Слуги удалились для сервировки стола и на несколько минут оставили его одного. Воспользовавшись этим обстоятельством, он взял небольшое серебряное блюдо и кончиком ножа нацарапал:

"Меня преследуют и держат в тюрьме, потому что я брат короля и единственный законный наследник трона Франции".

Потом он из окна осмотрел море.

Лодка еще ближе подплыла к скалам. Он узнал рыбака, осмелившегося так близко подплыть к стенам тюрьмы, несмотря на строжайший запрет. Монсеньер Людовик сделал ему знак, чтобы он приблизился. Рыбак повиновался и киль лодки зашуршал по песку. Просунув руку сквозь прутья решетки, узник бросил блюдо вниз и оно упало в лодку.

Что бы ни писал монсеньер Людовик, но его попытка успеха не имела. Взяв в руки опасное послание, рыбак заметил, что за ним наблюдают и несколько часовых взяли его на мушку. Он мог бы легко спастись и в течение нескольких секунд укрыться от пуль, но к величайшему удивлению монсеньера Людовика он вышел на берег и направился к лестнице, ведущей в замок. Блюдо он сунул под рубаху.

В отчаянии монсеньер Людовик рухнул в кресло, стоявшее около стола, и прошептал:

— Вот подлец, он меня предал.

Тем временем рыбак, отказываясь назвать цель своего визита, добивался, чтобы его принял губернатор. Сен-Мар поспешил принять его, напустив на себя такой грозный вид, что бедный рыбак задрожал:

— Ты хочешь поговорить со мной? — нахмурившись, спросил он.

— Месье, я только хотел вручить вам блюдо, упавшее в мою лодку со стены.

Сен-Мар взял блюдо и быстро прочитал надпись, сделанную пленником. Потом он так взглянул на рыбака, что тот совсем смутился.

— Ты читать умеешь? — спросил он после некоторого молчания.

— Нет месье.

— Поздравляю. Как тебя звать?

— Лекьер, месье.

Не теряя из вида рыбака, Сен-Мар подошел к столу и написал две короткие записки. Потом позвонил и сказал вошедшему слуге: