Когда гремели пушки - Сергей Бирюзов

На подготовку батальона к бою старший лейтенант Ибрагимов получил десять суток. Подготовка велась в двух направлениях: во-первых, прокладывались скрытные пути подхода к вражеской обороне; во-вторых, в ближайшем тылу на местности, подобной той, которую предстояло захватить, с личным составом отрабатывались все элементы предстоящего боя. Особое внимание было уделено обезвреживанию вражеских мин и преодолению проволочных заграждений. Колючая проволока у противника находилась в 25 - 40 м от его огневых точек. Резать ее ножницами было почти невозможно. Решили подрывать толовыми шашками, укрепленными на длинных шестах с проводами от аккумуляторной батареи. Испробовав этот метод на практических занятиях в тылу, Ибрагимов получил самые обнадеживающие, результаты.

Успешно осуществлялись и подкопы к высотам, занятым немцами. Один из них должен был иметь протяженность в 300 м, другой - в 250. Таким образом, в течение каждой ночи требовалось продвигаться вперед до 30 м, но фактически продвижение шло гораздо быстрее.

Очень тщательно формировались штурмовые группы. Во главе их ставили, как правило, коммунистов. В каждую включали до 15 отличных стрелков, 6 - 7 автоматчиков, 2 расчета ручных пулеметов, 2 - 3 расчета противотанковых ружей и 3 - 4 саперов. Все бойцы дополнительно вооружались ручными и противотанковыми гранатами, а также толовыми шашками.

Перед боем в подразделениях состоялись комсомольские собрания, прошел митинг. Выступавшие там бойцы и командиры говорили о своей решимости разгромить врага, клялись, что будут драться так же самоотверженно, как защитники Сталинграда.

С наступлением темноты несколько саперов во главе с лейтенантом Борщевским разминировали первый проход для штурмовой группы. Каждый снял приблизительно по 20 противотанковых мин. Другая группа саперов под руководством младшего лейтенанта Карпова подобралась к проволочным заграждениям, подвела под них шесты с толовыми шашками.

В два часа ночи батальон занял исходные позиции. Штурмовые группы сосредоточились у проходов в минном поле. Позади расположились стрелковые взводы, готовые развить их успех в глубине вражеской обороны. Артиллеристы выкатили орудия для стрельбы прямой наводкой.

Когда занялся рассвет, в небо взвилась зеленая ракета. И тотчас громыхнули пушки. Вслед за этим ряд новых взрывов потряс землю - саперы взорвали проволочные заграждения. Бойцы штурмовых групп поднялись во весь рост и с криком "ура" бросились в атаку.

Удар штурмовых групп оказался неотразимым. Гитлеровцы в панике выскакивали из дзотов, оставляли траншеи. На захват всего узла сопротивления батальону потребовалось лишь 35 минут. За это время противник потерял свыше ста человек, из них только убитыми более семидесяти. Из наших были убиты только два человека, в том числе командир одной из рот старший лейтенант Симонов. Он смело повел свою роту в штыковую атаку и погиб смертью героя в рукопашной схватке.

Взбешенный постигшей его неудачей, противник в этот день шесть раз предпринимал ожесточенные контратаки, пытаясь вернуть утерянные позиции. Но наши бойцы проявили исключительную стойкость - они не отступили ни на шаг. Не прекратились контратаки и ночью, а на следующий день даже усилились: после сорокаминутной артиллерийской подготовки противник бросил в контратаку до батальона пехоты. И почти весь этот батальон был уничтожен.

Всего же за два дня боев враг потерял здесь более тысячи человек убитыми, ранеными и пленными. Нашей артиллерией было разрушено 22 дзота, 9 блиндажей, уничтожены четыре орудия, два станковых пулемета и склад с боеприпасами.

Таких боев в полосе 48-й армии было немало, хотя они и не нашли никакого отражения в сводках Советского Информбюро.

27 августа 1942 года в тот самый день, когда батальон старшего лейтенанта Ибрагимова отбил последнюю контратаку гитлеровцев, Совинформбюро сообщало о тяжелых оборонительных боях под Сталинградом, Моздоком, Краснодаром, на Западном и Калининском фронтах. Что же касается других участков огромного советско-германского фронта, то о них в сводке было сказано всего четыре слова: "Никаких изменений не произошло". Захват двух безымянных высот не мог, конечно. считаться событием, заслуживающим внимания всей страны. Но для 48-й армии в то время и это имело значение.

Вспоминая те дни, не могу умолчать о наших политработниках, партийных и комсомольских организациях. Они и в обстановке относительного затишья вели неутомимую, кипучую деятельность. Каждый бой, каждая вылазка разведчиков обеспечивалась соответствующим воздействием с их стороны. Влияние коммунистов чувствовалось везде и повсечасно.

Первой в 48-й армии стала полностью снайперской рота, где служили наши замечательные стрелки Полковников и Гармаш. А почин этому положил парторг роты сержант Л. Дорогобид. В прошлом председатель колхоза, он был хорошим организатором и во всяком деле показывал личный пример. Петр Гармаш был его земляком, до службы в армии работал в том же колхозе бригадиром. И не беда, что в дальнейшем он перегнал парторга. Заслуга Дорогобида, организовавшего соревнование за снайперскую роту, не стала от этого меньше.

Социалистическое соревнование на фронте, особенно в первые два года войны, получило очень широкий размах, и душой этого дела повсеместно были коммунисты. Причем цели ставились предельно конкретные: кто лучше использует вверенное ему оружие, кто больше уничтожит фашистских оккупантов. Соревновались красноармеец с красноармейцем, подразделение с подразделением. И хотя где-то кто-то сказал, что в условиях армии эта форма мобилизации активности масс является неприемлемой, жизнь шла своим чередом, опрокидывая на своем пути все бюрократические рогатки.

Во время войны люди не очень-то задумывались над тем, где кончаются требования устава и откуда начинаются требования их собственной совести, сознательности, инициативы, энтузиазма. Гласно или негласно, но соревнование продолжалось. И на первое место в нем всегда выдвигался вопрос о том, как нанести возможно больший урон ненавистному врагу.

Однажды мне довелось присутствовать при подведении итогов соревнования между двумя минометными подразделениями. Одним из них командовал лейтенант Мовпан, другим - лейтенант Евсеев. Поначалу выходило, что первенство принадлежит подразделению Мовпана. Оно уничтожило 13 блиндажей, 24 пулемета, 3 минометные батареи, переправу через реку, склад с боеприпасами и вывело из строя свыше 200 солдат и офицеров противника. У Евсеева показатели были поменьше, однако его бойцы никак не соглашались признать себя побежденными. Рассудил спор кто-то из коммунистов. Он предложил считать, что оба подразделения вышли победителями в соревновании, а побежденными оказались гитлеровцы. На том и порешили.