Воспоминания (Катакомбы XX века) - В. Василевская

Светлую пасхальную заутреню служил в батюшкином доме о. Петр. Заутреня прошла очень торжественно.

По окончании службы о. Петр сказал: "Теперь пойдем похристосуемся с батюшкой".

Мы спустились по лестнице под дом, где находилась могилка батюшки.

Его похоронили тут же в его "катакомбах", под тем местом, где находился Престол, — как это делали в Церкви первых веков.

15 Вера Максимовна Сытина (1901–1988), жена С.О. Фуделя. (См. прим. 22)

Часть вторая. ОТЕЦ ПЕТР ШИПКОВ

Во свете Лица Твоего пойдем

и об Имени Твоем возрадуемся вовеки.

Причастный стих праздника Преображения Господня

О. Петр стал нашим духовным отцом после кончины о. Серафима 19 февраля 1942 года.

В этот период о. Петр жил в Загорске, работал на кустарной фабрике бухгалтером и одновременно продолжал свою деятельность священника в сравнительно узком кругу своих духовных детей.

Посещать немногие открытые в то время храмы нам не было благословения. В этих храмах служили в основном священники, которые шли на целый ряд компромиссов, нарушая уставы и традиции Церкви. Те же, кто хотел сохранить "чистоту Православия", служили тайно. Епископ Лука* в своей статье, написанной в день его 80-летия, пишет: "Город, в котором я жил, сверкал множеством церквей, но все священники этого города были обновленцы. Поэтому богослужение я должен был совершать с сопровождающими меня священниками в своей квартире. Туда приходили православные люди, не хотевшие молиться со своими неверными священниками".

-----------------------

* Имется в виду святитель архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), канонизирован в 1995 г. (прим. ред.)

Война еще продолжалась, хотя опасность дальнейшего вторжения неприятеля вглубь страны миновала. Москвичи понемногу возвращались из эвакуации. Весной 1943 года я возобновила работу в институте дефектологии.

Трудно было налаживать работу медико-педагогической консультации. Все было разорено и запущено, некоторые здания сгорели во время воздушных бомбардировок. Из сотрудников института в Москве оставались единицы. Детей в Москве было еще очень мало, школы не работали, врачи, в частности детские психоневрологи, еще не возвращались. Первые месяцы я работала почти одна, посещая на дому тех немногих больных детей, которых приводили в консультацию родители. Часто мне приходилось бродить по опустевшим и застывшим от отсутствия жильцов и топлива коридорам старых арбатских квартир. В одной из них, в самом конце коридора, я увидела старую женщину: на плите возле нее тлело два-три поленца, и она грелась около них. Все уехали в эвакуацию, а ее не взяли, да она и не выдержала бы поездки в условиях военного времени. "Догорят эти поленца, и я умру вместе с ними", — сказала старушка. В другом доме находилась только что вернувшаяся из эвакуации больная женщина с мальчиком-эпилептиком лет 12. Она недоумевала, что делать дальше, так как растеряла всех членов семьи. Как жить? Куда девать ребенка? Где лечить?

И вся Москва, казалось, дышала с трудом, как тяжело больной. Но для меня за Москвой был Загорск, преподобный Сергий, могила Дедушки (о. Серафима) и о. Петр.

В октябре 1942 года погиб на трудфронте мой брат: от голода, от отравления ядовитыми грибами и слишком поздно сделанной операции перитонита. В его дневниках я нашла следующую запись: ""Спаси тебя Христос", — сказала мне нищая женщина. Нужно ли мне это? Да, нужно, моя душа окутана тяжелым кошмаром. Ей необходим Спаситель". Когда я рассказала об этом своей (теперь уже покойной) подруге Тане К.*, она сказала: "Жизнь вашей семьи — это страница из истории Церкви".

-----------------------

* Татьяна Ивановна Куприянова

Температура в комнате, где я жила с папой, опускалась до 10 градусов. Папа лежал всю зиму больной, в шубе и зимней шапке. 14 февраля 1943 года папа собрался идти на работу и, посмотрев в зеркало, сказал: "Что-то смертельное у меня в глазах". Вечером он не вернулся домой, его отвезли в больницу прямо с работы, и он скончался ночью, на руках медсестры, дочери своего друга. Хоронили папу в день годовщины смерти о. Серафима. Когда везли гроб в большой грузовой машине, я была совсем одинока, возле меня не было ни одного близкого по душе, верующего человека. Мне казалось, что меня окружает пустыня. А в это самое время в машину внесли еще один гроб с покойником и рядом с гробом поставили большой образ Спасителя, протягивающего руку утопающему апостолу Петру. Этот образ был послан мне для утешения покойным о. Серафимом в годовщину его смерти. С этого момента горе для меня было растворено радостью и надеждой. Я сложила крест из цветов белых хризантем и положила его на гроб папы. Один из присутствующих родственников возмутился и хотел снять его. "Он был еврей", — сказал он. "Оставьте, он мой отец", ответила я.

После похорон папы я совсем ослабела и несколько дней пролежала в Загорске у сестры. Проснувшись рано утром, я неожиданно для себя увидела у дверей дома о. Петра. Он не пришел, а буквально прибежал к нам так рано, для того чтобы навестить меня и успеть вовремя на работу. "Мне сказали, что Вам очень плохо, — заметил он, — я боялся, что Вы и душой изнемогли". Но, поговорив немного со мной и почувствовав мое настроение, сказал: "Слава Богу!" Потом он договорился с нами о дне, когда он поведет нас к матушке схиигуменье Марии*. О. Петр знал и чувствовал, что его, как и о. Иеракса, неминуемо ожидает арест, и хотел познакомить нас с матушкой и передать ее руководству.

-----------------------

* Схиигуменья Мария в течение долгого времени была духовной наставницей многих людей, приходивших к ней и живших с нею (умерла в г. Загорске на 81-м году жизни в 1961 г.).

Мы с сестрой решили использовать этот случай для того, чтобы попросить о. Петра заочно отпеть наших усопших родственников. О. Петр охотно согласился. Любимый брат моего папы был крещен еще до революции вместе со своей женой Людмилой и дочерью Валентиной. Дядя Володя стал христианином не по убеждению. Он был уверен в том, что божественное происхождение имеет только то, что обще всем религиям, а все то, что их разделяет, — не от Бога, а от людей. Он был единственным кормильцем большой семьи, которая состояла из матери-вдовы и семерых малолетних детей. С 14 лет он содержал всю семью, работая на железной дороге. Но однажды царское правительство издало приказ о том, что работа на железной дороге запрещена евреям (не крещенным).

Дядя Володя с юных лет питал некоторую симпатию к Православию и русской старине. Помню, в детстве я пошла с мамой купить ему подарок ко дню рождения. Мама выбрала книжку по русской истории с красивой обложкой, на которой были изображены церкви с золотыми куполами. "Володя любит такие книги", — сказала мама.

В то же время родные рассказывали, что, придя домой после таинства крещения, дядя Володя горько плакал о том, что, принося эту жертву ради семьи, как бы изменил родному народу и не может быть теперь похоронен на еврейском кладбище рядом со своим отцом.

Мы с сестрой были очень благодарны о. Петру за совершенное им с большим чувством заочное отпевание, и сестра высказала мысль о том, что, может быть, через это отпевание и нашу веру и их "вынужденное" крещение будет оправдано.

Однажды, находясь в Москве, я написала о. Петру большое письмо. Ответное письмо о. Петра привожу полностью:

Загорск, 1942 г.

Милость Божия буди с Вами. "Не на лица зрит Бог, но во всяцем языце бояйся Его и делаяй правду приятен Ему есть" (Деян 10: 34–35).

"Станите убо препоясани чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира:

Над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити: и шлем спасения восприимите, и меч духовный" (Еф 6: 14–17).

"Несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего" (Еф 6: 12).

"Аз в них, и Ты во Мне" (Ин 17:23). "Да и тии в Нас едино будут" (Ин 17: 21).

"Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир" (Ин 15: 19).

"Да не смущается сердце ваше, ни устрашает" (Ин 14: 27). "В мире скорбни будете: но дерзайте, яко Аз победих мир" (Ин 16: 33).

"Мне бо еже жити, Христос, и еже умрети, приобретение есть" (Флп 1: 21).

"Желание имый разрешитися и со Христом быти, много паче лучше" (Флп 1: 23).

В Церкви не может быть одиночества, и если бы мы действительно были настоящими ее чадами, то у нас были бы отцы, матери, братья и сестры в самом лучшем и полном смысле этого слова. Весь ужас нашего положения состоит в том, что даже в Церкви (разумею, конечно, видимое общество людей и внешнюю ее сторону) оскудели и иссякают сейчас любовь и чувства братства и единения. Но как радостно бывает сейчас собраться вместе людям, могущим с чистой совестью облобызать друг друга и сказать: "Христос посреди нас". Я не аскет, не мистик и не философ. Я смиренный служитель Церкви Божией не по достоинству и заслугам своим, но единственно по Его неизреченной милости, принявший от Него власть вязать и решать грехи человеческие Его святым Именем; питать их Божественной пищей: Телом и Кровью Христовыми; возносить за них молитвы пред Престолом Господним. В простоте сердца и ума своего склоняюсь перед Божественной Любовью, Правдой и Красотой, с благодарением повергаюсь в прах перед бесконечным к нам милосердием Божиим и призываю других это делать. Помоги, Господи, нам нести свой жизненный крест и да будет во всем воля Твоя! Молитва и, главное, Таинства Святой Церкви и, прежде всего, Причащение Святого Тела и Крови Христовых поддержат на этом пути, дадут возможность непрестанно бороться с исконными врагами, исполнят кротости и смирения и укрепят Веру. Исполнят сердце ваше миром и радостью о Духе Святом. Господь, призвавший вас в Свою Святую Церковь, Ему Одному ведомыми путями доведет вас до спасения. "В доме Отца Моего обители многи суть" (Ин 14:2)".