Бархатные мечты - Елена Озерова

Он подвел ее к скамье недалеко от изгороди, усадил и сам сел рядом.

— Я уже сказал вам, что виноват в смерти Ди так же, как и Мартен. Но у меня есть одно оправдание — я безумно любил ее и готов был на все, чтобы Ди осталась со мной.

Он внезапно замолчал. Пауза длилась так долго, что Кира хотела уже напомнить Джекобсону о своем присутствии, но он заговорил сам — быстро, сбивчиво, проглатывая окончания слов.

— Она была безумно красива — нежная и такая трогательная, такая беспомощная… Ей нелегко жилось. То есть у нее было много денег, но что такое деньги, когда нет счастья? Я так хотел… так старался сделать ее счастливой… Она сама ничего не могла изменить, и я решил подтолкнуть ее… Решить за нее… Боже, если бы я мог предвидеть, если бы я знал, что все так кончится! — Он глухо застонал и обхватил голову руками. — Сейчас я вам все объясню. Она стала моей любовницей не потому, что любила меня. Просто ей было очень одиноко. Муж не обращал на нее внимания, сына у нее отобрали, он воспитывался в поместье бабушки во Франции. Ди была хорошим дизайнером, но Грегори не нравилась ее работа, и Ди подчинилась. Нас познакомила моя сестра. Кэтрин и Ди вместе учились в Сорбонне. Я попросил Ди помочь мне оформить выставку, и она справилась с этим великолепно. Мы стали друзьями. Я полюбил ее сразу, с первого взгляда, а она… но вам это вряд ли интересно… О чем это я? Да, так вот, когда я узнал, как обстоят дела с ее браком, я стал уговаривать ее развестись. У нас с ней могла быть счастливая жизнь, наши вкусы совпадали почти идеально, мы могли вместе работать, у нас были бы дети, много детей… Ди любила детей…

Он опять замолчал. Кира не торопила его, просто ждала продолжения истории. Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с героиней какой-то книги или фильма. Этот полубезумный Алекс, и Грег — там, в доме, среди гостей, — и погибшая Диана… Какое отношение вся эта история имеет к ней, живущей в грязной и бедной Москве, работающей как лошадь для того, чтобы более-менее свести концы с концами, к ней — матери-одиночке, у которой нет даже дачи под Москвой, чтобы отправить туда дочь на лето, не то что поместья во Франции!

Алекс продолжил:

— Я уже говорил, кажется, что себя я тоже не оправдываю. Я поступил подло! Тайком снял на пленку одно из наших свиданий и показал фотографии ее мужу, Грегу. Я сказал… сказал, что если он не даст ей развода, то я опубликую эти фотографии. Конечно, я бы так никогда не поступил! Но… Я думал, что Диана просто боится сделать решительный шаг, что если он сам разведется с ней, то в конце концов она придет ко мне и мы будем вместе! Я пошел на эту подлость ради нее, ради нашего счастья! Я думал, она любит меня, только сама не отдает себе в этом отчета. Сначала все шло так, как было задумано. Мартен, увидев фотографии, сам стал настаивать на разводе. Но она, она!.. Она перестала со мной встречаться, вообще не желала меня видеть. Она по-настоящему любила только его, я ей был не нужен. Слишком поздно мы это поняли! Правдами и неправдами мне все-таки удалось повидать ее. И когда я увидел, в каком она состоянии, пришел в ужас от того, что я наделал! Ради нее я теперь уже был готов умолять Мартена не оставлять Ди. Мы договорились, что она встретится с ним на следующий день, и, если он будет настаивать на разводе, придет моя очередь, я попробую сделать все, чтобы спасти их брак. На следующий день в Сохо ее сбила машина… Я до сих пор не уверен, что это несчастный случай! Она была слишком взвинчена, слишком нервна! Что он сказал ей?

Алекс замолчал. Кира в ужасе смотрела на него.

— Вы думаете… Вы подозреваете, что Диана… Что это было самоубийство?

— Не знаю! Я не хочу думать так, но эта мысль не оставляет меня, терзает все эти годы. Что он мог ей сказать? Она была такой слабой, такой импульсивной… Поддавшись отчаянию, она под влиянием каких-то жестоких слов могла это сделать.

Они опять замолчали; Алекс пытался справиться с нахлынувшими воспоминаниями, а Кира с трудом постигала услышанное. Все это не укладывалось в ее бедной голове.

— И вы приехали специально, чтобы рассказать мне эту историю? Зачем?

— Ради Ди. И ради вас самой. Мартен не тот человек, каким вам кажется. Я знаю, он сильно вами увлечен…

— Откуда вы это знаете?

— Знаю, и все. Я все эти годы не терял его из виду. Он не должен, не имеет права на счастье после того, как поступил с Ди!

Кира жестом остановила его:

— Спасибо за то, что вы рассказали мне о Ди. Но остальное зависит от меня, не правда ли? Это уже моя жизнь, и мне решать, как поступать. Мне пора, я не могу отсутствовать долго.

Еле переставляя ноги, Кира побрела по направлению к ярко освещенной террасе. Остановилась в нескольких шагах от цели, провела рукой по лицу. Надо улыбаться, надо сделать вид, будто ничего не произошло. Слишком много случилось за два дня — сначала подслушанный нечаянно разговор Элизабет и Сандры, а теперь это!

Постояв несколько секунд в тени, взяла себя в руки, натянула на лицо улыбку и вышла к гостям.

Как прошел остаток вечера, Кира не помнила. Когда наконец гости разъехались и она осталась наедине с Грегом, приклеенная к губам улыбка еще долго не исчезала. В сочетании с измученными, страдающими глазами она смотрелась особенно неестественно. Грег испытующе взглянул на нее:

— Что опять стряслось? Снова услышала что-то, не предназначенное для твоих ушей?

Кира нервно стиснула руки.

— Нет, на этот раз все предназначалось исключительно мне. Я разговаривала с Алексом Джейсоном.

Грега словно хлыстом ударили. Он сделал два стремительных шага по комнате и остановился так близко, что Кира слышала его участившееся дыхание.

— Алекс Джейсон? Что этой твари понадобилось в моем доме?

— А ты не догадываешься?

— Что он тебе наплел?

— Он рассказал мне о Диане. То, о чем ты умолчал.

Грег схватил ее за плечи и приблизил свое лицо вплотную к Кириному. Его глаза потемнели от гнева, а между бровями залегла глубокая складка.

— Кира, я старался оградить тебя от этой грязи. Почему ты сразу не сказала мне, что Алекс здесь? Я бы вышвырнул его отсюда, как ядовитую гадину!

— Не кричи на меня!

Кира попыталась высвободиться из его рук, но Грег держал ее слишком крепко. Тогда она выпалила прямо ему в лицо:

— Это правда, что ты довел ее до самоубийства?

Сказала и сама испугалась своих слов: Грег весь словно обмяк. Он отпустил Киру и отшатнулся.

— Что ты сказала? Я?!

Он прошелся по комнате из угла в угол. Кира стояла, не смея пошевелиться, не смея поднять на него глаза. Наконец он опять остановился прямо перед ней. Было заметно, что каждое слово дается ему с трудом.