Отчаяние - Юрий Нестеренко

– Ты помнишь, как распинал меня? – глухо спросила она.

– Нет, – ответил он. Должно быть, это воспоминание было слишком ужасным, и подсознание все еще пыталось скрыть хотя бы его. – Неужели это я… хотя, конечно, кто же еще… зачем?

– Я сама упросила тебя. Подвергнуть меня максимально долгой и мучительной пытке. У меня самой это не получилось бы, я уже пробовала… Я надеялась, что сойду с ума. Что такая боль разрушит мой рассудок и я больше не воскресну.

– И я согласился, хотя понимал, что уже некому будет оказать ту же услугу мне… Но все равно не вышло. А потом мы пытались добиться того же, уничтожая собственный мозг. Но и это не помогло. Лишь амнезия после воскрешения оказалась более глубокой. Может быть, дело в том, что нервная ткань мозга сама по себе не испытывает боли.

– Зачем мы крушили всю технику? Просто от отчаяния?

– Не только. Приборы быстро бы раскрыли нам истину. Мы пытались продлить блаженство неведения после следующего воскрешения. Ведь для того, чтобы ощутить всю силу отчаяния, надо в полной мере осознать его…

– А сейчас? Мы осознаем? Мне очень плохо и страшно, но я бы не решилась снова на то, о чем просила тебя тогда…

– Пока еще в полной мере не осознаем. Нужно какое-то время… Это как автоматическая настройка. Но позже даже та боль покажется тебе меньшим злом, чем отчаяние! Мы уже избавлялись от инструментов из страха перед болью, которую причиним с их помощью себе потом, – а когда приходило «потом», проклинали себя за то, что сделали это…

– Говорила же тебе, не надо это читать!

– Рано или поздно отчаяние все равно накрыло бы нас. Даже без подсказок. Так уже бывало. Начиная с самого первого раза, когда мы еще не знали, что к чему… И более того – с каждой новой смертью и воскрешением этот срок сокращается.

– Значит, у нас мало времени, – Линда поднялась на ноги. – Мы должны что-то сделать!

– Мы ничего не можем сделать, – покачал головой Виктор. – Ни мы и никто во Вселенной. Отчаяние – это не бог, не какая-то разумная сущность, с которой можно было бы договориться. Самого жестокого бога можно задобрить молитвами и жертвами. Но мы имеем дело с абсолютно тупой природной силой. С фундаментальным законом, определяющим направление процессов во Вселенной. Против него все бесполезно…

– В прошлый раз мы заклинили двери нескольких кают, где я обычно воскресала, – вспомнила Линда, – но я все равно появилась в одной из них. Как оно это делает?

– Думаю, тут проявляются свойства темной материи. Вспомни, что наши координаты фактически размазаны по Вселенной…

– Так мы что, все-таки можем проходить сквозь стены?

– Сознательным образом – нет, – Виктор стукнул кулаком в стену для убедительности. – Но смерть, видимо, аналогична переходу в квантовое состояние, а воскрешение – схлопыванию волновой функции. Только не в пределах Вселенной, а в пределах корабля.

– Наши души могут существовать без тел?

– Насколько я понимаю, нет – во всяком случае, такое состояние неустойчиво. Поэтому всякий раз образуются новые тела.

– Но это происходит только на корабле, введенном в темное состояние генератором Калкрина. Покинуть корабль мы ведь не можем?

– Нет. С нашей точки зрения, пространство замкнуто в пределах поля, созданного генератором.

– А если мы взорвем корабль?

– Не думаю, что это разрушит поле. Я же говорю, его уже давно стабилизирует не генератор, а мы сами.

– Но при взрыве мы погибнем одновременно! До сих пор нам не удавалось это сделать, даже когда мы пытались. Возможно, в таком случае поле ослабнет? И, главное, будет уничтожен биосинтезатор с его протоплазмой! Новым телам просто неоткуда будет возникнуть!

– Что ж, – медленно произнес Виктор, – может, у нас и есть еще надежда умереть. Теоретически. Ибо на практике мы не сможем уничтожить корабль. Это только в идиотской старой фантастике звездолеты оборудовались системами самоликвидации. Хотелось бы мне спросить у авторов этой чуши, снабжались ли такими системами их собственные автомобили, поезда, самолеты. И если нет, то ради какого дьявола конструкторы космических кораблей, по их мнению, должны были поступать иначе?

– Топлива у нас нет, – рассуждала Линда, – но это если говорить о реакторе, питавшем генератор. А у нас на борту еще должны быть посадочные модули для доставки биороботов на планеты и обратно. И у них свои двигатели… я правильно помню, на химическом горючем?

– Да, – кивнул он. – Мы же не хотели нанести ущерб биосферам планет, поэтому – никакой радиации… но для хорошего взрыва и химических компонентов должно хватить. Не знаю только, сумеем ли мы… Ладно, терять все равно нечего, идем. Ангарная палуба на третьем уровне.

Пользоваться вновь заработавшим лифтом они все же не рискнули, помня, чем это закончилось в прошлый раз. Подгоняемые надеждой и страхом – надеждой умереть и страхом не успеть сделать это до того, как отчаяние вновь обрушится на них в полную силу, – они побежали вниз по лестнице. Когда они наконец выскочили на ангарную палубу, после этого бега по спирали у них слегка кружилась голова – хотя в прежние времена тренированные астронавты даже не заметили бы столь легкого испытания. Видимо, все пережитое все же высосало у них немало сил.

Здесь тоже была сенсорная панель идентификации, и Виктора уже не удивило, что она опознала его. Зажегся зеленый индикатор, подтверждая, что люк в открытый космос закрыт и доступ на ангарную палубу разрешен, а затем дверь отъехала в сторону.

Конусовидные спускаемые аппараты стояли на разграфленном полу, удерживаемые дырчатыми кронштейнами. В высоту каждый аппарат не достигал и метра. Двух не хватало.

– Проклятье, – обреченно произнес Виктор.

– Мы не смогли бы улететь на них, даже если бы нам было куда, – уныло согласилась Линда. – Теперь я вспомнила. Биоинженерия – это как раз моя специальность. Биороботы, которых мы собирались синтезировать, размерами где-то от жука до большого краба. Для сбора образцов и съемки больше и не надо, а каждый лишний грамм при доставке на орбиту… особенно учитывая повышенную гравитацию…

– Это неважно, все равно нам не вырваться за пределы поля, – перебил Адамсон. – Главное, что мы уже пробовали использовать зонды, – он указал на пустые места. – И у нас, очевидно, ничего не вышло.

– Мы все еще помним не все, – поняла Линда. – А что, если мы попадаем в ловушку собственных представлений? Приходим, видим, что уже пробовали… и уходим, не пытаясь снова. Раз за разом. А этих зондов, может, вообще не было. Сократили, как и численность экипажа.

– Нет, вот как раз зонды сократить не могли, – возразил Виктор. – Без них вся экспедиция теряла смысл. Мы пытались использовать их для взрыва… но не здесь. Здесь у них только маломощные движки, позволяющие плавно залететь в ангар и вылететь из него. А вот снаружи находятся ракетные ступени с топливом и настоящими двигателями, с которыми аппараты стыкуются при отправке…