СССР: вернуться в детство 3 - Ольга Войлошникова

восьмилитровых бидонов. Он посмотрел на нас с Вовкой (по случаю утра вторника кроме нас и бабушки больше никого не было, даже Марию Степановну Вовкин отец опять умчал «достопримечательности смотреть») и спросил:

— Взрослые дома есть?

— Придётся вам иметь дело с нами, — радушно улыбнулся Вова.

— А вот эта… — грузчик заглянул в бумаги, — Шаманова О. А. когда будет?

— Это я, — сказала я. — Да вы не переживайте, мы вам печать поставим, как положено. Многовато вы бидонов привезли.

— Часть у вас будет. Завтра приеду — сегодняшние обработанные привезу, а полные заберу.

Ну, понятное дело: круговорот бидонов в природе.

— Вов, у нас же клей был? Тащи, маркировки лепить будем.

Грузчик пошире открыл дверь фургона:

— Тару обязательно взвесить надо, пустыми, чтоб высчитать.

— Тогда вытаскивайте весы, — ответил Вова, — машина у вас стои́т под уклон, о какой точности взвешивания можно говорить? Вот у нас горизонтальная площадка, сюда ставьте. Или воспользуйтесь нашими, они пломбированные.

Весы у нас стояли в сарае у самых ворот — как раз для таких вот случаев. Грузчик остался не сильно доволен, но весы выволок свои.

Мы поочерёдно взвесили фляги, пронумеровали, подписали акт приёмки. Потом Вовка сходил в погреб, принёс молоко вечерней дойки и сегодняшнее утреннее. Перелили, взвесили, подписали на флягах вес брутто*, высчитали вес нетто**, занесли в акт, подписались.

*с тарой

** без тары, чистый продукт

Вышло пока немного, двадцать два кило семьсот грамм. Немедленно получили девять рублей пятьдесят три копейки наличностью. Фургон уехал. Дядька предупредил, что в его графике мы так и будем стоять на десять утра. Вот и славно.

— Боже ж мой, надеюсь, со временем всё это сделается как-то бодрее, — вздохнула я. — Как думаешь, фляжки специально такие маленькие привезли?

— Наверное, — пожал плечами Вовка, — типа для детей, чтоб мы поднять смогли.

— Ну да, ну да… Пошли, со вчерашнего дневного сливки снимем? И посадим тебя банкой трясти.

— Масло хочешь сделать?

— Ага. Без сепаратора-то как…

После обеда Вова помчался куда-то по делам, сказал, что к дядьке заехать надо. На самом деле я заподозрила его в нежелании больше изображать маслобойку, а вот назавтра…

УДАРИМ АВТОПРОБЕГОМ…

С покупкой целого стада коз вся моя предыдущая булдахтерия разъехалась. С помощью Марии Степановны я подсчитала (и с ужасом осознала), что кормов нам катастрофически не хватит. И пока была возможность (а по текущим временам зимой хрен ты у кого что купишь) я накупила на всю заначку сена и зерна.

После этого мы с трудом наскребли на ветеринара и на, извините, говновозку. Ассенизатор — дело необходимое, мы хоть под поросячьи (опять же, простите) ссаки и поставили отдельный накопитель типа септика, не хотелось бы дождаться момента, когда он переполнится.

На самые распоследние деньги купили билет на самолёт до Ставрополя, как договаривались.

В кошельке звенела мелочь, и такого ветра в карманах я не ощущала с декабря восемьдесят первого. Некоторый осторожный оптимизм внушала разве что молоковозка, подкидывавшая рублей десять-двенадцать каждое утро.

Из очередного заезда в Пивовариху Олег Петрович привёз щенка. Это был, конечно, не алабай, но крупненький, толстолапый и лобастый. Если у родителей и была какая-то порода, то никто об этом не знал. Однако, Олег Петрович сказал, что мамаша отличается отличными сторожевыми качествами, помогает на выпасе, хорошо ладит с людьми и даже с детьми — щенков всегда быстро разбирают, и пока жалоб на них не было.

Назвали зверюгу Роб. Ирка, конечно, сразу подумала, что это потому что «Робин Бобин Барабек скушал сорок человек»*, Таня вспомнила про Робина Гуда (недавно по телику сериал шёл), Вова сказал, что это в честь Роб Роя**, а я про себя думала, что тогда уж в честь Роба Всякограба, главы одного из кланов нак-мак-фигглов*** из ненаписанной тут пока книги Терри Пратчетта****.

*Строчки английской

песенки-дразнилки

в переводе Чуковского.

** Роб Рой — это такой

шотландский аналог Робина Гуда.

Кино ещё было, хорошее,

но я не смотрела,

потому что исторические фильмы

сильно не люблю.

***Это типа пиксти,

но совершенно отчаянные,

любят крепкое спиртное,

драку

и стырить что плохо лежит.

****Надеюсь, он её напишет.

Блин, лет тридцать ждать.

Второй Вовиной версией расшифровки собацкого имени было: «рабочая овчарка банальная». Я говорю:

— Почему не «бытовая»?

Вова посмотрел на меня так снисходительно:

— Любимая, бытовая бывает только техника.

— А «банальная» — это значит «невыразительная». Нафига нам такое надо?

— Ладно, тогда «брутальная».

— Или «боевая». Может, орфографический словарь достать? Там столько слов…

Вовка немедленно принялся учить и воспитывать пёселя на предмет охраны и пастьбы. Получалось пока до ужаса забавно, но Роб радовал своей сообразительностью.

А ещё, товарищи, дед присмотрел Вове лошадку! Никаких не ахалтекинских кровей — обыкновенную местную, скорее всего, даже где-то с монголами* перемешанную, но спокойную, симпатичную, гнедой масти.

*В смысле — с монгольскими лошадьми.

Лошадка заехала в переделанный под конюшню сарай, и было у меня такое чувство, что маленький Рашид теперь на учёбу совсем забьёт, только бы в у неё в деннике сидеть.

Лошадь имела наследственную кличку Дуся, но Рашидка быстро переназвал её в Дульсинею. Дуся не возражала и радостно отзывалась на аристократичный вариант имени.

К концу десятидневного пребывания у нас Марии Степановны стало видно, что удойность таки поползла вверх, возвращаясь к прежним показателям. Процесс проходил неравномерно по стаду, но, во всяком случае, в дойку мы получали уже не ведро с плошкой, а полтора, а то и литров шестнадцать, а, значит, тринадцать-четырнадцать рублей в день нам возвращалось — это с вечерней дойки и пятичасовой утренней. Обеденную я оставляла себе — молоко у нас всегда минимум два литра в сутки уходило, а теперь и все четыре — такая толпа. Из остатков делали всякую молочку, разнообразили меню. Понемножку и угощала родственников — и популяризация продукта, и подспудная ползучая реклама. Да и как не угостить — помогают же они нам периодически, всё равно. Недавно вот с инициативой выступили: а не подкосить ли нам на следующее лето сена? Хот бы немного, чтобы поменьше покупать; всё-таки хоть какая-то экономия будет.

Да и не жалко мне, в самом деле. Чё жидиться-то? Всё до последней капельки продавать — солить потом эти деньги, что ли?

Пару раз Вовка отправлял по банке бабушке с дедом, и в конце концов Олег Петрович привёз новость, что баба Лёля милостиво согласилась, что молоко, и впрямь, вкуснее обычного, но всё равно, уж больно далеко — через полсвета — за этим молоком таскались. Тогда в следующий раз Вовка отправил ей сливок. Это такая была вкуснятина, я пишу, аж слюнки бегут. По итогу Олег Петрович сообщил, что бабушка дуться перестала, зовёт Вовку в гости. Вот и ладно.

Девятнадцатого сентября Мария Степановна улетела Минводовским рейсом. Провожали мы её большим составом: Вова (с отцом, само собой), я, мама и Женя (он же нас на машине привёз). После объявления посадки мы с мамой и Женей поехали домой, а Вовка сказал, что они с отцом дождутся отлёта и съездят в Пивовариху. Надо же с родственниками отношения восстанавливать.

Отец привёз его на следующий день — очень рано (видать, перед своей сменой). Я как раз закончила взвешивать-записывать козье молоко с утренней дойки. Спрашиваю его:

— Ну, как?

— Да нормально. Мир, дружба, жевачка.

— А отец?

— Смурной. Бабушка ещё: ля-ля-ля, надо было звать, чтоб осталась… Хорошая же-енщина…

Что понравилась — это прям козырь, а вот на счёт остаться…

— Да ну, нафиг, не осталась бы она.

— Я на эту тему не стал распространяться.

— М. А его здесь что держит?

— Ну — дети.

— И бывшая несчастная любовь, вечная болячка! Что — помогло ему это в прошлый раз? Да и с вами ему не пришлось особо общаться.

Предыдущий вариант истории был трагичен, и дети оказались вовсе в стороне.

— Да…

— Поговорил бы ты с ним. Прошлую редакцию событий мы уже видели. Хотелось бы что-нибудь другое посмотреть.

Не знаю уж, переговорили ли они или нет, больше вмешиваться в эту ситуацию я не стала. Однако через пару недель Олег Петрович заехал и сообщил Вовке, что уезжает. При разговоре я, опять же, не присутствовала, никаких подробностей сообщить вам не смогу. Да и не надо. Мужик принял решение, а уж что получится — ну, будем посмотреть.

14. БУДНИ ПЛАНТАТОРОВ

УЕДИНЁННОЕ

С отъездом Марии Степановны всё