Преследование - Бренда Джойс

Что ж, Гренвиллу все-таки удалось втянуть ее в ожесточенную словесную дуэль!

И тут он медленно, сверкая глазами, произнес:

— А вы хотя бы понимаете, что сейчас раздразнили быка красной тряпкой?

Что он имел в виду?

— Вы напьетесь и сегодня?

— Нет, не напьюсь. Вот только не лгите так открыто мне в лицо! Не говорите, что забыли вчерашний вечер, — воскликнул Гренвилл, и его темные глаза вспыхнули.

— Вы пугали меня, — попыталась она объяснить свой вчерашний трепет, — я никогда не видела вас в таком состоянии!

— И даже сейчас, — он направил на нее указующий перст, — вы дрожите, и мы оба знаем почему.

Амелия возмущенно вскрикнула. Но Гренвилл был прав: страстное желание так и бурлило в ее венах.

И тут он пренебрежительно бросил:

— Вам стоит держаться подальше от этого дома. Вам стоит держаться подальше от меня. Вам стоит отступиться от своей проклятой веры. Потому что вы все еще невинны. Вы невинны в душе, и даже не думайте отрицать это. У вас нет ни малейшего представления о том, что творится в мире, за пределами вашего дражайшего Корнуолла! Вы не имеете никакого понятия о том, что жизнь на самом деле сводится лишь к смерти, что смерть — повсюду, а все это великодушие — для дураков!

Его глаза грозно сверкнули.

Амелия съежилась от страха.

— Что с вами произошло?! — воскликнула она, чуть не заплакав.

— Вам нужно держаться от меня подальше! — неистово продолжил Гренвилл. — В противном случае идите сюда и примите последствия своего решения!

Она снова стала задыхаться. Неужели он хочет сказать, что попытается соблазнить ее прямо здесь и сейчас?

— Не стоит так удивляться! Я — негодяй, помните, я — распутник!

Амелия не знала, что ответить. Но ей неудержимо хотелось броситься на его защиту.

Гренвилл рассмеялся:

— Боже мой, вы защищали бы меня даже теперь!

Она попятилась, с размаху налетев на стену. После долгой паузы Амелия наконец обрела дар речи.

— Я буду защищать вас, Гренвилл, если вас несправедливо и ложно обвинят в каком-нибудь злодеянии. Но сейчас я не стану даже пытаться оправдать ваше отвратительное поведение!

Она что, сорвалась на крик? Амелия не верила собственным ушам.

Гренвилл в изумлении вытаращил глаза.

— Вы, несомненно, сам не свой от горя — даже не думайте отрицать это! Оплакиваете ли вы вашу жену, вашего брата или кого-то еще, ваши душевные муки очевидны. Но ваше горе не дает вам право относиться ко мне столь непочтительно!

Он поджал губы, словно пытался изо всех сил сдержать рвущиеся с них слова.

Амелия почувствовала, как ее тело колотит дрожь.

— Я действительно беспокоюсь о ваших детях и — да, о вас. Если вы хотите думать, что я таю в душе пламя каких-то давних чувств, — так тому и быть. Я не собираюсь переубеждать вас. Однако я должна сказать кое-что, и вам это не понравится. Вашему эгоистичному поведению пора положить конец.

Гренвилл стоял не шелохнувшись. Но все же слушал ее, сощурившись.

— Загляните к своим сыновьям. Проведайте свою новорожденную дочь! Они нуждаются в вас, Гренвилл. А потом сделайте что-нибудь, чтобы привести в порядок этот дом! — Амелия кричала на графа Сент-Джастского и не могла остановиться. Она не помнила, что ей когда-либо овладевал такой гнев.

После долгой паузы он промолвил:

— Вы закончили?

— Да, я сказала то, что нужно было сказать. — Амелия с вызовом вскинула подбородок. — И я собираюсь увидеть детей до того, как уйду, — если вы не против.

Она осмелилась встретить его пристальный взгляд, в то же время гадая, не собирается ли Гренвилл запретить ей общаться с его детьми. Если бы граф сделал это, Амелия не стала бы упрекать его. Сказать по правде, она ничуть не удивилась бы, если бы он приказал ей убираться из этого дома.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Гренвилл спокойно сказал:

— Убежден, они будут рады видеть вас.

Облегчение хлынуло в ее душу. Амелия быстро повернулась и бросилась вдоль стола по направлению к двери, лишь теперь начиная понимать, что совершила. Она только что отчитала Гренвилла. Она только что кричала на него. Ругала его что было мочи.

Она, в сущности, вела себя именно так, как говорил о ней Гренвилл, — подобно языкастой злобной ведьме.

И, уже шагнув в коридор, Амелия оглянулась на него.

Граф Сент-Джастский стоял неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Гренвилл внимательно смотрел на Амелию, и по его лицу невозможно было понять, презирает он ее теперь или нет.

Оказавшись у двери классной комнаты, Амелия почувствовала, что ее лицо пылает лихорадочным жаром, а тело покрылось липким потом. И что было еще хуже, ее сердце колотилось не переставая.

Амелия про себя подумала, что ее не должно было волновать то, презирает ли ее теперь Гренвилл. Кому-то следовало дать ему нагоняй, убедить прекратить это эгоистичное и самоубийственное поведение.

Едва завидев Амелию, синьор Барелли поднялся и пошел ей навстречу. До появления гостьи он сидел за одним из трех находящихся в комнате столов и читал. Джон ползал по полу, играя в домино. Уильям стоял у окна, выглядывая наружу, и держал в руке удочку.

«Вот вам и уроки…» — мелькнуло в голове Амелии.

— Я так рад вас видеть! — воскликнул итальянец. Явно расстроенный донельзя, он понизил голос и сказал: — Они не хотят читать то, что я им задал.

При виде гостьи Джон вскочил и бросился в ее объятия. Амелия прижала его к себе, и к ним, хмурясь, подошел Уильям.

— Привет, — как можно веселее бросила она. — Ну разве нам не повезло? Дождь прекратился, и завтрашний день обещает быть просто восхитительным!

— Это хорошо, я поеду кататься верхом, — сказал Уильям слишком решительно для мальчика его возраста.

— Я тоже отправлюсь гулять верхом, — подхватил Джон, широко улыбаясь Амелии. — А вы можете поехать с нами? Ну пожалуйста!

Амелия взглянула на учителя.

— С удовольствием отправилась бы с вами на прогулку, но у меня нет верховой лошади. Однако, — поспешила добавить она прежде, чем дети смогли запротестовать, — если вы оба успокоитесь и возьметесь за домашнее задание, я попрошу у вашего отца разрешения взять вас на пикник на уик-энд — после того, как все ваши уроки будут сделаны.

Угрюмое выражение вмиг исчезло с лица Уильяма.

— Пикники обычно проводят летом, — заметил он.

— Я хочу на пикник! — громко закричал Джон, подпрыгивая от радости.

— Это будет особый пикник, — объяснила Амелия Уильяму. — И если погода позволит, мы даже возьмем с собой вашу сестру.

Джон закружился в танце по комнате. Амелия поняла, что идея привела мальчика в полнейший восторг. Уильям серьезно промолвил: