Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

к нему, словно для неё не существовало стоящих позади тудуна людей.

– Неужели вы так голодны, что захотели мяса? Или позарились на рога этого бедного животного? Хотите их продать? Кто вы и что делаете на нашей земле?

Царевич почувствовал, как на его губах непроизвольно появляется улыбка, а щёки начинают гореть огнём. С ним давно такого не было, чтобы он зарделся, словно мальчишка.

– Меня зовут Ахтуб, – доброжелательно ответил тудун. – А как твоё имя, красавица?

Но девушка не ответила ему.

Её взгляд был направлен куда-то поверх плеча тудуна.

Он повернул голову и увидел появившегося позади себя выше по склону Захида.

– А тебе мало мяса овец, сосед? – в голосе незнакомки слышались ещё более резкие нотки.

Наступило неловкое молчание. Почему-то никто не решался заговорить первым.

Царевич видел, как ещё плотнее сбились в кучку онемевшие от страха подружки за спиной девушки.

– Тудун! Это приёмная дочь кади Икбара – нашего местного судьи! – вместо неё ответил Захид. – Зовут её Церен. Обычно она спокойная и рассудительная, но очень любит животных, а потому страшно злится, когда кто-нибудь их убивает.

– Так ты тудун? Надеюсь, не наш? – В миндалевидных глазах красавицы сначала появилось лёгкое выражение любопытства, а вслед за ним явное удивление. Длинные, словно опахала, ресницы затрепетали, улыбка осветила лицо. – А я всегда думала, что любой правитель должен быть стар и глуп!

– Ну вот, – хохотнул Захид. – Взяла и мимоходом обидела тудуна из Баркату! Лучше б молчала!

Церен зарделась румянцем и прикрыла лицо ладонями.

– Старым я буду ещё не скоро, – миролюбиво произнёс царевич, исподволь любуясь девушкой. – А пока, как видишь, ещё довольно хорош собой, молод и даже не женат!

– Ты уже далеко не юноша, да и красота твоя сильно подувяла, – опустила вниз руки Церен и игриво наморщила носик.

Тудун невольно улыбнулся, и с губ его сорвались слова, которые он совсем не собирался произносить:

– Зато ты юна и прекрасна, как весенний цветок, а потому можешь надолго продлить мою молодость!

– Неужто и свататься захочешь? – голос её слегка дрогнул, и царевич увидел, как что-то неуловимо изменилось в лице девушки.

– Я над этим подумаю! – кивнул он в ответ. – А ждать будешь?

Какая-то затаённая печаль снова промелькнула во взгляде Церен:

– Шутишь надо мной, тудун? Где ты и где я? Между нами пропасть!

– Иногда даже через самую глубокую пропасть люди строят мост! – не сдавался Ахтуб.

– Эта пропасть не только глубока, но и слишком широка, – отвела глаза в сторону Церен. – Мост через неё не построить. Прости, но мне пора идти.

Она подняла с земли свой кувшин, грациозно наклонилась над ручьём и быстро набрала в ёмкость воды.

Царевич не отрываясь смотрел, как хрупкая фигурка девушки медленно направляется по утоптанной тропинке вверх по течению ручья. Вслед за Церен небольшой стайкой потянулись испуганные подружки.

– Ты что задумал, тудун? – Ахтуб увидел прямо перед собой удивлённые глаза Захида. – Мне это показалось?

– Н-н-е знаю. – Царевич провёл ладонью по лицу, словно прогоняя наваждение. – Мне следует хорошенько подумать.

– Нечего тут думать, – фыркнул Жалиль. – Одно слово, и мы привезём эту красотку к тебе ночью!

– Нет-нет, друзья! – поднял он вверх руки. – Не надо оскорблять её род! Здесь совсем другое! Давайте подождём. Всё само собой решится. А вы пока займитесь туром. Нужно прекратить его мучения!

…«Как же давно это было!» – промелькнула в голове Ахтуба мысль, обрывая воспоминания.

Царевич тяжело вздохнул, снова почувствовав горячие солнечные лучи на своём лице.

Он пробыл на берегу реки уже слишком долго.

Пришла пора возвращаться в крепость.

Глава 16

Князь посмотрел искоса на одиноко грустящего за столом в доме конунга юного Воислава и тут же вспомнил, как совсем недавно они с ним стояли на палубе огромного «Фенрира», вошедшего первым во фьорд конунга Дрётта.

Походило на то, что о незваных гостях местные жители узнали сразу, стоило лишь армаде драккаров появиться на горизонте. Над водой понеслись громкие звуки рогов, извещая о нависшей угрозе. Новогородцы слышали их на входе во фьорд и при продвижении к пирсу.

Шестеро викингов с большими щитами прикрывали Рюрика, Хельги и Воислава от случайных стрел, а десяток изготовившихся лучников готов был убить любого, кто осмелился бы выйти на берег с оружием в руках.

Даже издали они видели, как высокий широкоплечий человек выстраивал на пирсе и берегу воинов, а также мужчин, умеющих владеть оружием. Вне всякого сомнения, это был конунг.

Набрать он сумел не более сотни человек.

Когда же два десятка драккаров Рюрика приблизились к пирсу, желание сопротивляться, похоже, у жителей посёлка само собой отпало. Слишком уж много воинов было у незваных гостей. А самое главное, никто не понимал, чьи драккары пожаловали во фьорд: врагов или друзей.

– Эй, брат! – закричал с борта «Фенрира» Хельги, привлекая к себе внимание конунга и замерших на берегу людей. – Дрётт! Это я, Хельги!

Рюрик сразу заметил, как просветлело лицо стоящего перед рядами викингов высокого человека.

– Хельги! Брат! – раздался его ответный крик. – Неужели это ты?

В голосе Дрётта отчётливо слышались облегчение и радость. Да и как могло быть иначе, если вместо ужасающей резни, грабежей и пожарища всех ожидал родственный пир.

– Принимай гостей! – замахал руками Хельги. – Я не один! К тебе приплыл конунг Биармии, Гардарики и Новогорода князь Рюрик!

На мгновение Дрётт замер в задумчивости, но тут же ответил:

– Сам знаешь, мы гостям всегда рады! Сходите на берег!

Высадка людей с драккаров шла долго. Новогородские ратники и викинги сразу стали разбивать лагерь по всему огромному пологому берегу, разводить костры и готовить на них свою нехитрую пищу.

Толпа местных жителей быстро рассосалась. Никому не хотелось оставаться рядом с чужими воинами, от которых неизвестно чего можно было ожидать.

И только князь со своими ближними болярами неспешно направился в большой дом конунга Дрётта.

Забегали слуги, разжигая очаги для жарки мяса, из амбаров в дом потащили все самые лучшие припасы, а также кувшины с пивом, амфоры с вином. В воздухе стал витать аппетитный запах копчёностей, солений, свежевыпеченного хлеба.

Рюрик почувствовал, как у него от всех этих ароматов раздуваются ноздри, а челюсти начинает сводить от желания что-нибудь съесть.

И тут же заботливые руки поставили перед каждым сидящим за столом большой серебряный кубок и налили в него изрядную порцию пахучего веселящего напитка, привезённого из далёких жарких стран.

– Предлагаю всем промочить горло, – раздался громкий голос конунга Дрётта, – и выпить за наших уважаемых гостей из далёкого Новогорода! За князя Рюрика и его ближнее окружение!

Дружный хор