Божественная охота - Юлия Фирсанова

– Я сделаю это, Элия, – кивнул Лейм и добавил с кривоватой обаятельной улыбкой: – Мне и перед ним неловко за эту драку. Но, честное слово, я до сих пор уверен, что Гор заслужил свои синяки.

– О, а разве я возражаю? – рассмеялась принцесса, чмокнув кузена в теплую макушку. – Мне и самой частенько хочется его стукнуть побольнее, если уж не прибить, как мечтает большая часть Лоуленда и его окрестностей.

– А какой твой второй совет? – полюбопытствовал юный принц, мысленно разрываясь между двумя противоположными желаниями. Ему хотелось, чтобы Элия продолжала перебирать его волосы, но одновременно Лейм мечтал, чтобы она села на диван. Пылкий поклонник гадал, какие туфельки сегодня на ножках любимой.

– Он касается опасности глубоких чувств для ранимой души бога, – подбирая слова, медленно заговорила Элия. – Влюбленный мужчина, поставивший свой идеал на недосягаемую высоту, никогда не должен забывать о потребностях плоти. Для бога целибат недопустим, если, конечно, он не является необходимым для его божественной сути, как у богов целомудрия. – Лейм снова заалел. Элия, словно читая мысли, указала на ту идейку, которая регулярно забредала в его голову. – Как недопустимо воздержание, так и долгая разлука способна превратить чистое пламя любви в безумный костер, пожирающий душу, сводящий с ума. Не давай тоске возможности поселиться в сердце. Если такое произойдет, без помощи обойтись будет уже невозможно, и тогда, дорогой, мне придется вмешаться. Безумие бога травмирует не только рассудок, оно разрушает и тонкие структуры.

– Я понял, – серьезно кивнул принц, поднимая на кузину полные молчаливого обожания глаза. Все то, о чем молчал язык, через проникновенный изумрудный взор говорило сердце. – И благодарен тебе за добрый совет.

– Ты дорог мне, родной, и я не хочу, чтобы ты страдал, – искренне заверила юношу Элия и, переключившись на более легкий тон, пока Лейм не надумал сделать ей пламенное признание, с шутливой строгостью заявила:

– Но впредь, пожалуйста, выбирай для визитов в Лоуленд более консервативные стрижки. Мы с тобой уже как-то говорили на эту тему, я ужасно старомодна в своих привязанностях к мужчинам с длинными волосами естественных оттенков. Твоя прическа, без сомнения, оригинальна, – богиня коснулась короткого ежика выстриженных волос на правом виске юноши, – вот только прежняя прическа мне была куда больше по вкусу.

– Чтобы понравиться тебе, дорогая, я готов на все, – жарко воскликнул Лейм и наконец, совершив процедуру мучительного выбора в пользу созерцания ножек богини, вскочив с кресла, заискивающе попросил: – Ты не поужинаешь сегодня со мной? Я очень соскучился, и здравие моего рассудка взывает о необходимости пребывания в обществе самой прекрасной целительницы во Вселенных!

– Ты действительно взрослеешь, милый, – приятно удивилась Элия, присаживаясь на диванчик. – Искусство шантажа освоил превосходно!

– Я стараюсь, – гордо улыбнулся Лейм и повторил: – Так как насчет ужина? Мы могли бы наведаться в «Эльфийский вкус»[4], «Королеву» или…

Слова застряли у молодого бога в горле, когда взгляд остановился на щиколотках богини любви. Нити жемчуга и атлас туфелек лишили пылкого влюбленного дара речи, оставив лишь пьянящий восторг созерцания и вихрь шальных грез о дивных стройных ножках с бархатной белой кожей, черных чулочках и острых каблучках…

Лейм тяжело задышал, опустился на одно колено у ног принцессы, умоляюще прошептал:

– Пожалуйста!

– Мы обязательно поужинаем с тобой, дорогой, но не могу обещать, что именно сегодня. У меня куча дел, которые нельзя отложить, как бы мне ни хотелось, – состроив извиняющуюся гримаску, ответила Элия. А заметив горечь обманутых надежд в печальных глазах юноши, поспешно прижала пальчик к губам кузена:

– Тсс! Прекрати думать о плохом! Я никогда не обманывала тебя, милый, и если говорю, что занята, то это правда, а не пустые слова, маскирующие желание отделаться от привязчивого надоеды. – Богиня погладила разочарованного поклонника по щеке и заверила: – В ближайшее время я обязательно выберу свободный вечер для похода в «Эльфийский вкус» (богиня назвала самый любимый ресторан Лейма). А пока не поможешь ли мне с застежками на туфельках? Этот жемчуг столь же дорог, сколь и красив, но замочки удивительно непослушные.

– С наслаждением, – пылко отозвался воспрянувший духом принц, благоговейно подхватывая рукой ступню богини. Что ж, у Элии своя жизнь, и ничего удивительного в том, что кузина слишком занята, нет, но она не отвергает его общество и снисходительна к мечтам и слабостям. Жизнь прекрасна! Особенно когда есть возможность находиться у ног возлюбленной!

Понимание того, что Элия знает о его давних мечтах, не только не вогнало юношу в краску смущения, скорее напротив, вызвало у юного бога эротический восторг, спровоцировавший новый каскад блаженных грез, главными действующими «лицами» которого были ножки богини любви.

Бережно придерживая прелестную стопу, Лейм аккуратно расстегивал хитроумные замочки и освобождал лодыжку кузины от ниточек жемчуга. Конечно, более всего ему хотелось погладить нежную кожу Элии и перецеловать каждый пальчик на ножке и розовую пяточку, но такой услуги принцесса от него, к сожалению, не потребовала.

«Ну и пусть не потребовала!» – завершив восхитительную работу, бесшабашно решил юноша и, склонившись, блаженно потерся щекой о шелковистую кожу возлюбленной, вдыхая такой родной и волнующий аромат.

Ощущение восхитительно нежной кожи под пальцами преследовало счастливого бога и после того, как он, расставшись с Элией, шел в свои покои, дабы сменить разорванные в потасовке с лучшим другом одежды. Мечтательная улыбка не сходила с губ бога романтики, сердце пело. Он готов был любить весь мир в целом, а в частности, помириться с Элегором, но чуть позже, когда злость герцога пойдет на убыль. Права была принцесса, стоило тоске утихнуть, как жизнь засияла пестрыми красками и радость поселилась в душе. Пусть Элия никогда не будет принадлежать ему, Лейм почти не сомневался в этом, но он по праву родственника всегда сможет видеть ее, говорить с ней, танцевать и даже целовать! Бытие принца Лоуленда открывало перед юным богом массу восхитительных возможностей и дарило ощущение счастья!

– Прекрасное утро, кузен. – Холодный голос, словно стенка посреди коридора, заставил Лейма приостановиться.

– А, Энтиор, привет, – вполне доброжелательно поздоровался юноша.

Выгнув бровь, Ледяной Лорд, облаченный в черные кожаные одеяния, подчеркивающие его холодную совершенную красоту и придающие ей зловещий оттенок, скептически оглядел пострадавший наряд родственника и не без ехидства вопросил: