Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

когда — нибудь о нас с бабушкой, переживала ли? А ведь она слова о тебе дурного не говорила, верила, что ты вернёшься! Она не знала, что ты такая!

— Любовь…. — лениво протянула Фредерика, — а что такое любовь? Скажи мне вот ещё что, маленькая порядочная Лизхен, были ли у тебя мужчины? Успели ли гвардейцы сделать тебя женщиной?

По покрасневшему взгляду девушки Фредерика все поняла.

— Скоро твой будущий муж и господин покажет тебе, что такое любовь. Сладких сказочек про чувства не бывает, глупая Лизхен. Это сентиментальные книжонки для дураков, вроде того юродивого, который все писал мне из закрытого города. Любовь — это власть, а власть опьяняет, ты можешь делать все, что тебе угодно.

* * *

Франц передергивался от отвращения, читая эти страницы дневника. О вилле Висбеков действительно ходили ужасающие слухи, которые вызывали приступы омерзения даже у самых бывалых вояк. Франц, генерал, и его полк, несмотря на то, что им приходилось воевать с противниками, и часто воевать грязно — они все же соблюдали законы военного времени, все же блюли честь кениграйха. От того, что на вилле, полной кошмаров, мук и похоти, жила юная девушка с чистым сердцем, Францу становилось ещё горше. Он пообещал себе, что отомстит, отомстит обязательно.

С каждой страницей Францу становилось все страшнее и страшнее за Лили.

* * *

— Я хочу уйти от тебя! Ты чудовище, и даже чудовища более милосердны! Я верила в то, что ты сможешь меня полюбить, я так старалась, а ты, ты… ты чудовище, — все повторяла и повторяла Лили.

— Уйти, моя птичка, — порочная улыбка матери вызвало в Лили чувство липкого страха. Фредерика достала из секретера документы Лили и разорвала их на мелкие кусочки.

— Клетка захлопнулась, моя дорогая. И только посмей меня ослушаться, живо встанешь к позорному столбу, и я напою тебя раскаленной касторкой, и накормлю отборными жабами. Служу кениграйху, моя глупая Лизхен.

Фредерика по — королевски выплыла из комнаты, оставив Лили в растерянных чувствах. В дверь просочилась Мария, горничная виновато посмотрела на Лили. Экономка расстегнула ворот глухого платья, и Лили увидела шрамы и следы ожогов.

— Прости меня, Лили, мне надо было сразу предупредить тебя, что твоя мать скрывает гораздо больше, чем может показаться. Я понадеялась, что в ней осталось что — то человеческое, и взыграет родная кровь, я думала, мне удастся сберечь тебя от всего этого.

Завтра тебе обязательно надо быть самой красивой. Мы постараемся не разочаровывать твою матушку.

Лили в расстроенных чувствах опустилась на пол. Перед глазами у нее до сих пор стояли несчастные мученики. Девушка, несмотря на все увещевания Марии, отказалась от еды, и только когда горничная пригрозила пожаловаться Фредерике, Лили съела пару кусочков ароматного французского сыра. Весь день Лили безучастно смотрела в окно.

На следующее утро Лили так и не поела.

Вечером следующего дня Мария принесла девушке платье, платье цвета "пепел розы" на удивление отличалось скромным декольте и обладало легкой летящей юбкой. Удивительно, что Фредерика не выбрала для Лили более открытый наряд.

Волосы Лили, которые так и не отросли, Мария уложила в модный волнистый боб, горничная не стала красить девушке глаза, просто прошлась алой помадой по губам Лили. Мария оглядывала девушку, когда в комнате Лили появилась Фредерика.

— Ты готова, Лизхен? — нетерпеливо спросила женщина. Фредерика взяла Лили под локоть и спустилась вместе с ней по витой лестнице. Лили слышала шипение матери: "Улыбайся".

В развеселой толпе Фредерика быстро отыскала будущего супруга Лили.

Девушку представили немолодому отечному мужчине с водянистыми глазами, которому совсем не шел пошитый на заказ фрак. Собеседник постоянно утирал пот, угодливо поддакивал Фредерике и Бернарду, и вслушивался в зажигательную музыку, явно чего — то ожидая. В зале сладко — противно пахло каким — то дымом. Лили подумала, что ее будущему супругу явно все равно, на ком жениться.

Девушка осматривалась по сторонам, надеясь ускользнуть, и тут кто — то тихонько тронул ее за плечо. Мария. Женщина сунула девушке расшитый фальшивыми бриллиантиками ридикюль, порывисто обняла и прошептала.

— Твоя мать порвала каннкарту моей погибшей девочки. Здесь твои документы, и немного денег. Николас отвезёт тебя в город, пока госпожа с господином отвлеклись.

— Я не знаю, как тебя отблагодарить, Мария, — растроганно пробормотала Лили, обняв горничную. Мария изо всех сил старалась не заплакать.

— Просто выживи, Лили, просто выживи.

У Лили в очередной раз начиналась новая жизнь.

Глава 25

Николас вывез Лили в отдаленный квартал. Черный хищный автомобиль петлял по темным улицам, изредка освещаемым островками фонарей. Лили обратила внимание, что улицы пестрели заколоченными окнами домов, попадались и обломки зданий.

— Здесь редко бомбят, здесь много фабрик и доходных домов, — вдруг сказал водитель. — Тебе удастся здесь затеряться. Берегись чернорубашечников, малышка, раскалённая касторка — та ещё пытка.

Шофер крепко обнял Лили, а девушка постаралась не расплакаться. Она подумала, что будет с Николасом, с Марией… может, удастся все представить так, будто Лили сбежала сама? Вряд ли мать будет по ней горевать. Николас вернулся назад, на виллу, а Лили вновь оказалась на распутье. Девушка поежилась от ночного холода и от невесёлых мыслей.

Действительно, в эту пору, кенигсгвардия, делающая обход, с легкостью могла наподдать редким прохожим, дерзнувшим нарушить комендантский час. А если уж попадался противник режима кенига или грязнокровка, то несчастному вообще сильно доставалось, и не только касторка.

Лили отбросила грустные мысли и решила направиться к центральной улице. Девушка старалась не думать о том, что ее ждёт дальше, и где она окажется.

Лили шла по выщербленной мостовой, фонари почти не горели, она то и дело спотыкались по дороге, выложенной камнями, да и на тротуарах попадались то огрызки, то газеты, то лошадиный навоз, а то и ветви деревьев, и хорошо, если вырванные ветром.

За мостом тихо шумела река. Вдруг Лили заметила какой — то кусок ткани, подняла находку — сверток на поверку оказался самодельным ридикюлем, сшитым из обрезков. В сумочке лежали ауйсвайс и каннкарта на имя Сильвии Таттенбах, и деньги, много денег, неприличное количество кенигсмарок. Казалось бы, судьба предлагает Лили решение — можно снять фешенебельный отель, и с этой суммой попробовать выехать в ту же Швейцарию, Лили сможет зажить спокойно, и забудет о пережитых ужасах. Но у Лили и мыслей не было присвоить себе чужое.

Поэтому ее путь определился — в отделение порядка. Кенигсгвардеец в черной рубашке скромно дремал на посту, видимо, кениг все же сумел приструнить нарушителей, а то и