Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

Сам развернулся и зашагал обратно к браткам. Походка его резко изменилась. Стала какой-то развязанной. И вообще ей показалось, что он ссутулился как-то, плечи странно заходили, будто он не к машине их шёл, а на ринг.

Соня осталась в Лексусе с безмолвным изваянием в чёрном костюме. В неуютной, прохладной тишине салона. Однако, страх никуда не исчез. Правда, теперь она боялась не за себя. И заволновалась ещё больше, когда Моронский скрылся из поля зрения в машине у бритых уголовников.

Минут десять его не было, а Соне показалось, что прошёл час. Наконец, все трое вышли за салона вражеского Гелика. Прошли несколько шагов вперёд, чуть ли не обнявшись, как старые знакомые. Все трое ржали. А Моронский ещё и зубочистку в зубах перекатывал.

Соня в шоке смотрела на Макса и не узнавала. Это был не Моронский, а тот самый МОР! Он опустился до их уровня. Мимикрировал. Стоит, чуть не через зубы сплевывает, подражая их повадкам.

Кто он??? Почему он везде свой… Мор!

Он вдруг двинулся вперёд к Лексусу, оставив братков позади. И, прежде чем забраться в машину, выплюнул зубочистку. Сел не к ней на заднее сидение, а на пассажирское рядом с водителем. Достал из бардачка влажные салфетки и принялся тщательно протирать ладони, искоса поглядывая на Соню.

— Друзья твои? — не выдержала Соня, кивнув на братков.

Моронский и Водитель одновременно переглянулись. Водила крякнул, и покачал головой типа: бабы, чё с них взять.

— Дура что ли? — рявкнул Макс. — Это быки какие-то! Увезли б под мост и отымели! Во все щели! Даже как звать не спросили бы.

Соня оторопела и вжалась в мягкое кожаное сидение Лексуса.

А Моронский, казалось, вошёл в раж.

— Орлова, ты курица! На дорогу не пробовала смотреть? Замечталась, что ли? — орал он. — Чё глазами хлопаешь!? В каком переходе права купила? Где б ты столько иностранной валюты нашла, на которую они тебя раком хотели поставить? — он просто испепелял своим взглядом.

— Я ГАИ вызвала… вызывала…

— Гаи… — передразнил гундосо Моронский. — И где они твои ГАИ? — продолжал Моронский уже тише, подкуривая чёрную сигарету. — Ты рожи их видела? У них же одна извилина и та не в голове! Пацанчики развлекаются так! Гаи! Менты только лопатник их увидели, сразу забыли про все.

У Сони затряслась губа. А глаза наполнились слезами.

— Ладно не реви, — уже мягче сказал Макс, протягивая ей салфетку. — Все могло быть хуже!

Соня высморкалась.

— Это точно не ты подстроил? — наконец, спросила она.

— Такая большая, а в сказки верит! — проговорил Моронский, обращаясь к водителю. — Ещё и Брабус от простого Гелика не отличает… — Он повернул голову к ней. — Ты меня от дел отвлекла. Игорек тебя домой сейчас отвезёт. А инструкции я тебе позже пришлю, — проговорил Макс, выдувая дым ноздрями.

— Какие инструкции?

— Ключи? — проигнорировал он ее вопрос.

— Какие ключи? — не поняла Соня.

— От машины твоей! — опять рявкнул так, что она вздрогнула. Протянула ключи.

Моронский коротко свистнул в открытое окно Лексуса, и кинул их подошедшему Славику.

— Отгони! — распорядился шеф.

— Ладно, — сказал он, поворачиваясь к Соне, — мне вон, теперь пацанов накормить надо как следует, ты же их без десерта оставила…

Моронский опустил взгляд на Сонину грудь с торчащими сосками под футболкой. Как-то заторможенно моргнул и втянул в рот свою нижнюю губу.

— Всё, на созвоне! — бросил он то ли Соне, то ли водителю и вышел из машины, оставляя после себя шлейф табачного дыма, смешанного с парфюмом и запахом мяты.

Глава 14

Take off your clothes

Сними свою одежду,

Give me your trust

Доверься мне,

Look me in the eyes and confess your lust

Смотри мне в глаза и признай в своих похоть

Get on your knees

Встань на колени

Beg me to stop

Умоляй меня остановиться

I promise I’ll love you if you do it

Я обещаю любить тебя, если ты это сделаешь

So do it for me

Так сделай это для меня

Say my name

Скажи мое имя

All I wanna do is hear you scream in pain

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все, что я хочу сделать, это услышать, как ты кричишь от боли

Say my name

Скажи мое имя

I promise I’ll love you if you do it

Я обещаю любить тебя, если ты это сделаешь

So do it for me

Так сделай это для меня

Rosenfeld “Do it for me”

В пятницу утром Соня проснулась с почти осязаемым ощущением чего-то, что непременно должно произойти в этот день. Обычно такое чувство у неё случалось в детстве перед Новым годом, 31 декабря, накануне которого она до рассвета вертелась в постели волчком, не смыкая глаз.

И если тогда томительное предвкушение праздника приносило исключительно положительные эмоции, то сейчас ожидание неизбежного сопровождалось оцепеняющим первобытным страхом. И любые попытки проанализировать причину и источник этого страха неминуемо приводили к внутреннему конфликту гордости и порочных желаний. В котором гордость теряя аргументы, трусливо пряталась, словно таракан за плинтусом.

«Страшное» предчувствие подтвердилось, когда на пороге квартиры возник один из мордоворотов Моронского с бандеролью. Славик, а может быть Игорь (Соня пока плохо различала их лица, поскольку чаще видела их затылки) молча передал из рук в руки шуршащие ярко-оранжевые пакеты и, не сказав ни слова, удалился.

Немые они что ли?

Соня извлекла из пакетов две коробки. В одной обнаружилось платье, белье, какие-то шнурки, непонятного пока назначения. И маска. Во второй — туфли простые лодочки на высоком каблуке. Все чёрное. И, судя по лейблам, невероятно дорогое.

Белье (Соня узнала бренд и присвистнула), было вовсе не бельём, а шелковым произведением искусства. А шнурки оказались портупеей из тончайшей мягкой кожи, ремешки которой тонко и часто обвивали Сонино стройное тело, начиная от верхней части бёдер и до самой груди. Шелковое платье с запахом на тонких бретельках сидело по фигуре, но не в обтяжку. Поэтому ремешки портупеи под тканью не выделялись, а только слегка выглядывали из разреза при любом легком Сонином движении и сверху, над лямками платья смотрелись, как украшение. Все это идеально подошло Соне по размеру, и в ансамбле выглядело… очень сексуально. И очень со вкусом.

Неужели, это ОН сам всё подбирал? Да нееет, не может быть…

Соня рассматривала себя в зеркале и не находила ни одного вразумительного довода, который позволил бы ей выйти во всём этом из подъезда…

Разве что только в кожаной маске, скрывающей половину Сониного лица: лоб, нос, глаза.

Через полчаса на телефон поступили обещанные Моронским «инструкции»: «В 10 за тобой заедет водитель. Без маски из машины не выходи. Ничего с собой не бери». И следом ещё одно: «И сделай хвост, как вчера!»

В затылок тупо стукнуло и голова поплыла. Ей даже пришлось сесть на кровать, чтобы ненароком не рухнуть с высоты каблуков.

Интересно, а проигнорировать всё это можно? Просто не выйти вниз в назначенный час и всё? Но что-то подсказывало, что нет. Такое с ним не прокатит…

Этой бессонной ночью Соня чего только не передумала. Она уже поняла, что за инцидент на дороге, с Моронским нужно будет как-то «расплачиваться». Он не из тех, кто делает что-то просто так. И плату от Сони он ждёт совершенно определенную.

От одной только этой мысли у Сони пересыхало в горле и начинало покалывать от адреналина все тело.

А чего от неё ждёт Моронский?

Очевидно же, что того же самого, что и от всех остальных. У Сони перед глазами возник образ Макса в вип-ложе «Стекла» с той девицей, ползающей на коленях перед ним.

Голова ещё кружилась, но уже меньше. Соня снова встала перед зеркалом, перевела взгляд со своих ног, торчащих из шикарных туфель, на губы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она никогда ЭТОГО не делала. Вообще понятия не имеет, что там и куда. А если ему не понравится?

— Идиотка! — вслух отругала она своё отражение.