Тайный сыск царя Гороха. Пенталогия - Андрей Белянин

Тут было над чем поразмыслить. Факт участия Кощея Бессмертного в шамаханском заговоре против Лукошкина можно считать доказанным. Наверняка в городе были подкуплены люди, которые доставляли нужную информацию заезжим купцам. Те, в свою очередь, передавали ее заинтересованным лицам. Потом в столицу проник шамаханский шпион с соответственной личиной и, шантажируя дьяка, заставил его нажать на боярина, подделать ключи, совершить отвлекающую кражу, а самому в это время успешно провести акцию по исчезновению царского перстня. Да, а где же он? Тут, случайно, нет? Увы, пока мои поиски волшебного перстенька с хризопразом не увенчались успехом. Так вот… совершив две кражи и окончательно запугав боярина Мышкина, шамаханский шпион проводит в город своих соплеменников под личиной богомольцев. Те открывают два базовых лагеря, подпольных в прямом значении этого слова. Тайно поставляется оружие, роются подземные ходы за стену, на границе наверняка неспокойно, а какой-нибудь мобильный отряд быстрого реагирования только и ждет приказа выдвинуться к Лукошкину, пройти под стеной, устроить резню в городе и ждать до подхода основных сил. Воюя на два фронта, Горох может и не удержать позиций. К тому же если учесть панику горожан, захваченных ночью изнутри неумолимым врагом, способным принимать любое обличье… Столица почти наверняка была бы обречена.

Закончив с бумагами, я переключился на книги. В большинстве своем старые рукописные фолианты не содержали ничего интересного, возможно, потому, что были написаны на непонятных языках. Меня учили английскому, я мог бы узнать арабскую вязь или китайские иероглифы, но корявые значки, символы, крючки, точки, полоски и крестики не походили ни на одну известную мне письменность. Я открывал и откладывал их поочередно, все равно толку нет, пока в какой-то полуразвалившейся книге не мелькнули знакомые буквы. На картинке рядом был нарисован зайчик, я невольно прочел вслух: «Серый пух отлетит в небо синее, серый волк убежит в поле чистое, серый дым да туман книзу стелются – а и быть мне, так серым заюшкой, молодым, удалым, оборотистым!»

Я на мгновение потерял сознание. Пришел в себя оттого, что упавшая из моих рук книга больно стукнула меня по лапе. По… чему? Господи боже!!! Я попытался осмотреть себя косящими глазами… Заяц! Натуральный серый заяц, да еще стоящий на задних лапах и недоуменно ощупывающий себя передними. Я попробовал закричать, но вместо человеческой речи раздался невнятный писк. Я – сам собой – превращен в зайца! Я лихорадочно набросился на валяющуюся книгу, наконец мне удалось открыть нужную страницу и отыскать контрзаклинание. Проблема в том, что произнести его вслух я не мог. Мой заячий язык категорически отказывался воспроизводить человеческую речь.

В отчаянии я дал с десяток сумасшедших кругов по кабинету, сбивая все подряд, прежде чем сообразил, в какую сторону нужно бежать. И тут тихое чучело, мертво стоявшее у входа, вдруг ожило, распахнув крокодилоподобную пасть, усеянную мелкими зубами. Я увернулся даже не помню как. Страшные челюсти захлопнулись с раздраженно-скрежещущим звуком. Моя задняя лапа взлетела вверх и врезала пяткой в подбородок чудища. Пусть я заяц, но инстинкты у меня остались человечьи, и наш тренер из школы милиции мог бы мной гордиться. Чучело рухнуло навзничь! Я дунул в освободившийся проход, прижав уши и задрав хвостик.

Баба Яга уже заканчивала свою подрывную деятельность, когда я с самым скорбным видом вошел в дверь. Старая колдунья оглядела меня с чисто гастрономическим интересом и решила:

– А вот и ужин для нас с участковым. Испеку по-быстренькому да Никитушку кликну, на обратном пути в ступе и покушаем.

Этого мне еще не хватало! Бешено жестикулируя, я попытался объяснить, что не могу говорить. У Яги округлились глаза. Тогда я встал на задние лапы, сделал вид, что надеваю фуражку, и помаршировал туда-сюда строевым шагом, на ходу отдавая честь, потом остановился, приняв стойку «смирно» и щелкнув воображаемыми каблучками. Старуха едва не присела:

– Ник… Никитушка, да ты ли это, сокол ясный?!

Я счастливо закивал, делая ушами знак «Виктория!». Молодец у меня бабуля, поняла все-таки…

– Я ж тебе говорила, не трогай чего не надо! Ну да ладно, пойдем уж, косой, покажешь, куды ты влез…

В Кощеевом кабинете я сразу указал нужную книгу. Баба Яга быстро прочла содержание страницы, уяснила главное, речитативом произнесла заклинание и наотмашь ударила меня в лоб. Поднимаясь с пола, я повалил чучела всех уродцев, хотел было расставить, но Яга не позволила:

– Пора нам отсюда, загостились… А убирать не надо, тут сам черт ногу сломит, пусть уж так остается. Кощей все равно узнает, какие гости к нему пожаловали…

– Я хочу взять эти документы.

– Бери, тут бумаг много, авось сразу и не хватится.

Обратный путь мы прошли с удвоенной скоростью, даром, что в гору, но поднялись наверх гораздо быстрей, чем спускались вниз. Разные чудища, пугавшие нас в начале похода, теперь расстарались вовсю. Шум, вопли, рев, рык, грохот, клацанье зубов, корябанье когтей, непрекращающиеся угрозы, от которых кровь стыла в жилах. Хорошо, что мне по роду деятельности и не такое приходилось выслушивать… Уголовнички, когда попадают к нам в отделение, обычно сыплют угрозами, как Дед Мороз подарками. И никогда их не выполняют… Естественно, отсидит человек в тюрьме лет восемь – десять, выйдет на свободу, глотнет вольного воздуха – только ему и дел, что через столько времени мстить далекому лейтенанту милиции, когда-то задержавшему его на ограблении… Это я, чтобы отвлечься, ударился в воспоминания. Хорошо все-таки быть человеком… Нельзя в этом мире терять бдительность ни на минуту. Расслабился – превратился в зайца. А если бы рядом не оказалось моей дорогой, любимой, единственной и неповторимой Бабы Яги? Так бы и бегал по Кощееву дворцу, пока не съели… Вот так у нас один сержант-стажер выкручивал лопнувшую лампочку, а ток не отключил… Его так дербалызнуло, что месяц в больнице откачивали.

– Стой! Стой, Никитушка! Забыла!

– Что?

– В зеркало волшебное посмотреть забыла, дура старая… – запричитала Яга.

– Ну… давайте вернемся по-быстрому и посмотрим, – наивно предложил я.

– Нет, поздно. Чуешь, как земля дрожит? Это Кощей Бессмертный в свой дворец возвращается.

– А где оно стоит, ваше зеркало? Давайте я один сбегаю, у меня быстрее получится…

Баба Яга остановилась, вперив в меня подозрительно-пристальный взгляд. С минуту она молчала, потом заговорила быстро и по существу:

– Побежишь вниз, от ворот налево, по широкому коридору в большой зал попадешь. Там у стены громадное зеркало стоит в три человеческих роста. Все полы в том зале шкурами звериными устланы, ежели зеркало и упадет, так не разобьется. Как к нему подойдешь, стукни по стеклу лапкой три раза… Оно тебе сей же час наше Лукошкино покажет со всеми окрестностями. А ты все смотри да примечай, может, что для дела полезное и углядишь. Не могет того быть, чтоб шамаханские отряды тайно к городу подходов не ладили…

– Все ясно. Я бегом туда и обратно. Коридор налево, зал с зеркалом, полы меховые, постучать три раза, а п-почему лапкой? – не сразу понял я, но было поздно.

Яга закончила чего-то шептать и быстро дотронулась до моего лба крючковатым пальцем. Опять та же мгновенная потеря сознания. Все дальнейшее уже знакомо… Я опять заяц! Сдвинув брови и пытаясь засучить рукава, я грозно двинулся на Ягу. Она присела и легонько потрепала меня за ухо:

– Ну что ж, давай, участковый. С человечьими ногами тебе ни в жисть не успеть, а заячьим бегом, глядишь, и обернешься. Я на выходе ждать буду. Как воротишься, прыгай сразу в ступу, по дороге все расскажешь. Удачи тебе, Никитушка… и… прости меня, старую…

Я кротко вздохнул и опрометью бросился вниз по ступенькам. Заячьи ноги несли меня с невероятной скоростью, маневренно обходя все препятствия или попросту перепрыгивая через них. Вся придорожная публика взялась вновь скалить зубы, но не все даже успевали осознать, что за серый комок пролетел мимо их ловящих рук. Не прошло и пяти минут, как я стоял перед чугунными воротами с шевелящимися шипами. На мгновенье между лианами открылась щель, и я сиганул туда, распластавшись в длинном прыжке. Приземлившись, сделал кувырок и, не оборачиваясь, бросился дальше. Ворота за стеной негодующе заскрипели, а я уже бежал по широкому коридору, заглядывая во все комнаты по левую сторону, пока не наткнулся на меховые полы. Огромный, по заячьим меркам, зал действительно был устлан мягкими звериными шкурами на локоть в высоту. Скользя и проваливаясь, я двинулся вперед. Зеркало оказалось матовым, ничего не отражающим стеклом, в литой позолоченной оправе. Пока я, путаясь в шкурах, доковылял до него, в комнате неожиданно повеяло холодом. Движимый выработанным инстинктом опасности, я лег, прижав уши и замаскировавшись среди мехов. Каким-то шестым, звериным чувством понял, что в зале кто-то есть. Осторожно скосив глаза, я ахнул… На пороге высилась стройная фигура мужчины в черном. Или, вернее, сверхтощего старика в шелковой мантии с остроконечной золотой короной на лысом черепе. Лица практически не было. Глубоко сидящие глаза полыхали красноватым огнем, щеки впали, губы были настолько тонкими, что едва прикрывали неровные зубы, нос ввалился, как у сифилитика, голая шея казалась сплошным позвоночником, а пальцы рук, сжимающих золотой посох, – просто костяшками, обтянутыми желтой кожей. Спрашивать, кто это, не было необходимости. К волшебному зеркалу величаво шествовал сам Кощей Бессмертный. Я прикрыл глаза и постарался казаться плоским.