Студент: Казнь - LikanTrop

Ты боксер великий. Силач! Ну так и чего ты добился в боксе? В Лобне пару городских соревнований выиграл на двадцать человек? — обидно рассмеялся я, — тебе сколько? Двадцать пять примерно? Так вот, ты нищий неудачник. Который ни хера в этой жизни не достиг, — я закатал рукав куртки и показал дорогие часы, — мне 18. Видишь эти часы японские? Они стоят как твоя квартира, а может и как две. Но не это главное, подарили мне их серьезные люди, потому что уважают. А тебя кто уважает из серьёзных людей? Только с Хромым пересекся и чего? Сидишь жопой на пеньке посреди леса и лаешь как пёс.

— На хуй иди, сука, — глаза парня налились кровью, в них смешались отчаяние и огромная лютая злоба. Которая бывает лишь тогда, когда слова задевают за живое, бьют по больным заточкам. Он смотрел на меня, явно мечтая об одном, прыгнуть и вцепиться в мою глотку зубами. И рвать, рвать, рвать! А значит моя психологическая атака возымела свой эффект, и я решил развить успех:

— На хуй пойдешь ты, — я поднялся на ноги и с превосходством посмотрел на Митяя, — а знаешь что? Ща, когда мы тебя загасим, я оставлю тебя лежать на пеньке со спущенными штанами и веткой в заднице. То-то пацаны на районе угорать будут на твоих похоронах. Нормально? — Митяй замолк, явно впав в ступор. Такого поворота событий он не ожидал. Его пробил холодный под. Он аж сбледнул лицом, видимо представив описанную мной картину. И впервые не знал, что ответить. Смерти он не боялся, а вот позора еще как.

— Твоя проблема, Митяй, в том, — я снова присел рядом с ним на корточки, — что даже сейчас, находясь в полной заднице. Вместо того, чтобы предпринимать шаги по решению проблемы, ты лишь ее усугубляешь. Ты же вроде лидер у своих? Так хана твоим ребятам с таким лидером. Вместо того, чтобы говорить и решать вопрос, ты лишь тешишь свою гордыню и ведешь себя как тупой бык. Ладно ты о себе не думаешь, но после тебя эти мужики, — я кивнул себе за спину, — привезут в лес твоих друзей. И поставят под калаши. И вряд ли хоть кого-то из них или из их близких на похоронах будет трогать твоя, как ты считаешь, героическая смерть. Доходит, о чем я говорю? Вожак думает о стае, на то он и вожак, — я взял паузу и заглянул пленнику в глаза, — так ты волчара вожак или тупой бык, участь которого быть забитым на бойне?

Митяй хотел было мне что-то сказать. Возможно даже грубое, но примолк. Он понимал, если опять начнет грубить, подпишется под тупого быка. Парень посмотрел себе под ноги, шмыгнул носом и снова поднял глаза на меня, — сигарета есть?

— На, — к нам подошел Вова и вставил в рот Митяю «Мальборо», а потом прикурил зажигалкой.

— А теперь, когда ты наконец начал думать и способен слышать меня, слушай очень внимательно, — продолжил я говорить, после того как лобненский сделал пару затяжек, — мы тебе не враги. Нам в целом нет дела ни до тебя, ни до твоих терок с Хромым. Но ситуация сложилась так, что нам нужно забрать точку с таксистами. Такова была сделка. Потому, в течении двух дней ни тебя, ни твоих пацанов на ней быть не должно. Отдать ее нам или лечь всей бригадой в землю решать тебе.

— Не поймут пацаны, — ответил Митяй, загнав сигарету в уголок рта, — тупо слиться с точки, которую на стреле силой забрали? Не поймут. Вопросов до хера будет.

— Так ты им объясни. Ты же у них главный? Вот и придумай как объяснять, скажи разделили в Шарике сферы влияния с другими пацанами, — хмыкнул я, — да и не будут они долго спрашивать. Ты видимо не догоняешь, но таксисты — это не главная тема Хромого в Шереметьево. Сам аэропорт, вот где все бабки. Залезь на аэровокзал и забери под себя склады товаров. Каждая фура, что оттуда выходит будет тебе платить. Подниметесь так, что тебе пацаны только спасибо скажут. На иномарках гонять будете.

— И в чем подвох? Типа ты добренький такой, что самый жирный кусман мне тупо даришь? — недоверчиво посмотрел на меня парень.

— Не дарю. А предлагаю тебе вырвать его у Хромого силой. Нам он на хер не нужен. Просто не ко времени. Забот других навалом.

— А потом? Когда типа будет ко времени?

— Не знаю. Никто не знает, что потом будет. В любом случае договоримся, там денег на всех хватит. Да и тебе не по хер, что будет потом? — Митяй снова примолк и о чем-то усиленно думал, а потом кивнул:

— Лады. Если не пиздишь, то по рукам. Баранки сыми, — я кивнул Шубе и тот снял с парня наручники. Недавний пленник размял запястья рук и посмотрел на меня, — тя как звать, пацан? Не очкуешь лицо светануть? Ведь могу и встретить тебя однажды.

— Слава Студент. И я свое слово держу, запомни это. А на счет бояться, я только с Бутырки откинулся, чего мне тебя бояться? — фыркнул я и махнул военным отбой. Мы двинулись к УАЗику, а я шутливым тоном продолжил, — и если что, я и сам боксер. Так что если встречу тебя еще раз, сам тебе нос сломаю.

— Забились, буду ждать, там и проверим, — хохотнул Митяй, вставая на ноги. Он похлопал себя по карманам куртки и, нащупав искомое, выудил наружу пачку какого-то курева.

— Самый счастливый день у пацана, — сказал я, ни к кому толком не обращаясь, когда мы сели в машину и поехали, время от времени подпрыгивая на кочках.

— Это почему? — не понял Удалой.

— Анекдот такой есть, встретились как-то американский мафиози, французский гангстер и русский бандит. И стали делиться какой у них был самый счастливый день в их жизни.

— И шо? — заинтересованно посмотрел на меня Ткач.

— Да ни шо. Мафиози говорит, что самый счастливый день был после того, как банк обнесли с друзьями, нажрались вискаря и телок трахнули. Француз говорит, что все тоже самое, только пили вино, — я сделал паузу.

— А русский что сказал? — поинтересовался брат.

— А русский говорит, что самый счастливый день у него был, когда толпа мусоров к нему на дачу залетела, мордой в землю уложила и стволы к голове приставила. А потом товарищ начальник строгим голосом спросил: «Это Лесная 19?»

— Ну? — брат вопросительно выставил вперед ладонь, предлагая мне закончить историю.

— Так что ну? Жил то наш бандит на Лесной 21! — мужики молча