Темная любовь (антология) - Стивен Кинг

Четверг

Ночью мне снились страшные сны. Я все еще нахожусь под их впечатлением. Возможно, причиной послужил взрыв волнения за ужином. Я иногда страдаю несварением желудка, однако ничто в прошлом не подготовило меня к жуткой процессии образов, заполонивших мое сознание на этот раз. Началось все с какой-то колышущейся передо мной тонкой газовой завесы. Она сменилась лицом Анны, измученным и удрученным. Затем я вновь очутился в пансионе фрау Маугер и бродил по пыльным неубранным коридорам. Я шел, чтобы воспользоваться новым сортиром. Одним из всего двух на весь дом, причем второй — личный фрау Маугер. Это мне известно со слов одного из жильцов. Он старик, но откуда у него подобные сведения, мне неизвестно. Приспособления там из гигиенического фаянса. И только я хотел воспользоваться наиболее интимным, как из воды во мгновение ока хлынули тысячи вздутых черных пауков. Я попытался закричать, но мой язык словно примерз к небу. Тут гнусные твари взвились в воздух и покрыли меня всего: они ползали по рукам, по плечам, в волосах, заползали в рот.

Тут я обезумел. У меня в руках оказалось что-то. Может быть, метла, может быть, швабра, которую я в исступлении схватил где-то. Я бил вслепую, давя и расквашивая пауков подошвами и моим оружием. Когда я их давил, слышался мерзкий треск, а воздух наполнился тошнотворным смрадом. Я, любящий всех животных и насекомых, уничтожал то, сохранению чего посвятил свою жизнь! И к ужасу примешивался жгучий стыд. Слепая ярость возобладала над моей гуманностью. К счастью для моего рассудка, я проснулся в тихом покое моей полуночной комнаты, но простыни насквозь промокли от моего пота.

У меня было ощущение, что я громко кричал, но, возможно, это был лишь придушенный вопль, вырвавшийся у меня в моем бредовом состоянии, так как в коридоре не послышался звук бегущих ног, не раздались испуганные голоса, не поднялась тревога. Но настолько живыми были муки моего сна, что я обнаружил кровь на ладонях там, где ногти впились в кожу. А когда я зажег лампу, то увидел пятна на простынях и полчаса оттирал их мокрым полотенцем, пока все следы не исчезли. А тогда, чтобы не появились новые пятна, перевязал ладони носовыми платками — нелегкая задача, должен заметить.

Когда утром я снова стал самим собой, то вынужден был с некоторой долей иронии прийти к выводу, что я, убежденный атеист, внезапно обрел сходство с религиозным фанатиком — то есть ранки мои вполне соответствовали стигматам! Ироничность этого не заметил бы никто, лишенный моей чуткости. Однако сегодня произошло кое-что, очень поспособствовавшее тому, что ко мне вернулось хорошее настроение. Вне всяких сомнений, я увидел Анну! Она меня не заметила, так как вела оживленный разговор, когда прошла мимо окна кафе, где я пил свой утренний кофе с булочкой, что успело войти у меня в привычку.

Она шла с той же подругой, с которой я видел ее раньше. Я уплатил по счету, залпом допил кофе и последовал за ними. Они вошли в служебный вход мастерской дамских платьев, и на медной дощечке сбоку от парадной двери я прочел, когда заведение закрывается вечером. Несомненно, девушки доставляли заказы, так как в руках у них были большие картонки с названием мастерской. Большая удача для меня, и я решил быть тут в указанный на дощечке час.

Однако мне предстояло скоротать семь часов. Я решил пообедать попозднее, чтобы день не казался слишком долгим. Затем пошел куда глаза глядят и оказался на одном из фешенебельных проспектов.

В ответвляющемся переулочке меня поджидала поразительная находка — в необычном букинистическом магазине. Там, в отдаленном уголке огромного зала, я обнаружил старинный пожелтевший том под названием "Наслаждения боли", изданный на собственные средства каким-то забытым немецким академиком. Я был заворожен и решил переписать некоторые наиболее поразительные места. Том я позаимствовал, так как владелец магазина был окружен потенциальными покупателями, и вынес его под пиджаком на улицу, чтобы спокойно почитать дома. У меня возникла мысль превратить его в учебное пособие, и он открыл перед моим сознанием возможности, которые мне даже не грезились.

Среди жильцов фрау Маугер есть мелкий служащий одной из самых больших городских скотобоен, а так как Анну я мог увидеть еще только через шесть часов, то сел в конку, проезжающую всего в двух улицах от нее. Мой знакомый несколько удивился моему приходу, но сразу же согласился исполнить мое желание. Как я уже упоминал, мне отвратительна любая жестокость в обращении с животными, но меня интересовали методы разделывания туш. Мой знакомый привел меня на железную галерею над главным помещением бойни, где подвешенные на цепях освежеванные туши умело разделывались великанами в окровавленных фартуках, с поразительной ловкостью орудовавшими топорами и острыми, как бритвы, ножами.

Я дивился их сноровке и оставался там с полчаса, завороженно следя за их искусными приемами. И решив в ближайший вечер угостить моего знакомого стаканчиком-другим вина, я вежливо поклонился ему, когда уходил. Вернувшись в центр города, я незамедлительно нашел лавку игрушек, где купил несколько кукол женского пола определенного облика. Выйдя на улицу, я ощутил голод и зашел в ближайший ресторан пообедать. Выйдя из него, я свернул в сторону и отыскал двор, где разместились специальные магазины.

И словно прирос к тротуару! Передо мной был магазин, который я тщетно искал. Блистание полированных лезвий в пыльных солнечных лучах, пробивающихся сквозь древесные ветви! Блистание полированных лезвий! Не написал ли поэт "Как этот блеск меня пленяет"? Магазин медицинского оборудования, торгующий хирургическими инструментами и всем, что может понадобиться врачу. Витрины просто ломились от всякой всячины. Почему я не подумал об этом прежде? Разве не был я медицинским студентом до того, как упомянутая мною трагедия не положила конец моим занятиям? И уж конечно, я сумею безупречно сыграть эту роль!

Я поглядел на мое отражение в витрине. Нет, я, безусловно, выглядел вполне респектабельно. И без труда вспомнил большинство прослушанных мною лекций. Я выбрал хирургию, хотя, разумеется, должен был получить диплом врача, прежде чем специализироваться в этой области.

В магазин, где в воздухе царил тот особый, присущий больницам запах всяческих медикаментов и химикалий, я вошел не без робости. Я напрасно тревожился. Темноволосый молодой человек, который возник из сумрака за прилавком, словно бы робел не меньше меня, и это придало мне смелости.

Я сказал, что мне требуется, и был направлен в подобие коридора, где в витринах на бархатных подкладках покоились хирургические инструменты: ланцеты, узкие скальпели, более солидные инструменты для более серьезной работы. Я быстро и уверенно отобрал пять и улыбался профессиональному жаргону продавца, когда он умело упаковывал их для меня. Заплатив и получив квитанцию, я вышел на тротуар, полный уверенности и радости. Мой путь был мне теперь ясен. Разумеется, я назвал вымышленную фамилию и вымышленный адрес, а продавец не спросил у меня никакого удостоверения личности. И я не сомневался, что выследить меня будет невозможно.