Итоги № 29 (2012) - Итоги Итоги

Совершенно другой подход у режиссера и продюсера Максима Воронкова (автор телевизионных «Вояжей Степаныча»), чья кинокомпания «ВСБ» уже отсняла павильонные сцены на «Мосфильме» и отправилась в Крым. Кстати, именно там снимался и фильм Гайдая. В данном случае как раз речь идет именно о ремейке, на который, как уверяет Воронков, оформлены все права, включая право на использование оригинальной музыки Александра Зацепина. Судя по всему, его авторы действительно замахнулись на Леонида нашего Иовича. Ведь попытка в точности процитировать не только типажи и костюмы, но и текст настоящей «Кавказской пленницы» означает, что авторы не боятся конкурировать с Гайдаем в харизме и таланте.

Кастинг у этого фильма реально звездный. Причем актерским составом явно хотят зацепить все возрастные категории зрителей. Шурика сыграет Дмитрий Шаракоис, известный по телевизионному шлягеру «Интерны», а студентку, спортсменку (но не комсомолку) Нину — Настя Задорожная, звезда телесериала «Клуб» и киносериала «Любовь в большом городе». Знаковую для раннего Гайдая троицу Трус — Балбес — Бывалый изобразят опытные актеры Семен Стругачев, Николай Добрынин и Сергей Степанченко. Роль товарища Саахова примерит Геннадий Хазанов. Небольшую, но важную репризную роль администратора гостиницы, приносящего Шурику тосты «в трех экземплярах» отдали «гражданину поэту» Михаилу Ефремову. О бюджете продюсеры не хотят распространяться. Однако, судя по их уверениям, что только за авторские права были выплачены немалые суммы, можно предположить, что картина получается недешевая. В зависимости от сроков производства ее намереваются выпустить в прокат либо после Нового года, к январскому юбилею Леонида Гайдая, либо на 8 Марта.

Бабушка и бабло

Надо признать, что феномен Гайдая уникален. Ведь комедия больше других киножанров подвержена старению, потому что шутки связаны с приметами времени — лексикой и модой. Не зря ведь ее принято относить к низким, масскультурным жанрам. Соавтор «Кавказской пленницы», «Операции Ы» и «Бриллиантовой руки» Яков Костюковский так определял причину успеха гайдаевских фильмов: «Комедия в принципе очень скоропортящийся продукт: она связана с конкретными обстоятельствами жизни, и очень редко бывает, чтобы она жила 40—50 лет. В общем-то это и не нужно. Главное, чтобы это были комедии с хорошим вкусом, потому что самое страшное — это дурной вкус. Очень часто на зрителя льются пошлость, безвкусица, вседозволенность — да, комедия, бесспорно, требует свободы мысли, но она требует еще и чистоты. У нас с Гайдаем был принцип — делать фильм для бабушки в Йошкар-Оле: бабушка была для нас своего рода символом зрителя, для которого мы работаем... Если будешь ориентироваться на бабушку в Йошкар-Оле, то можешь в любое время делать достойные комедии».

Леонид Гайдай, инвалид войны, серьезный, даже мрачноватый человек, явно знал какие-то сокровенные тайны относительно того, как обессмертить юмор. Когда придурковатый герой вдруг превращается в образ, цементирующий несколько поколений. Разбирая «Кавказскую пленницу» или «Ивана Васильевича» на цитаты, понимаешь, что ни одна реплика не состарилась. К каждой из них время лишь добавило новые обертоны, с новой силой раскрывая букет.

Беда наших современных комедий, после которых часто хочется протереть глаза, как от страшного сна, в том, что они давно уже делаются не для «бабушки», а для бабла. Оттого у них и сюжеты не вытанцовываются, а крутятся все вокруг того же бабла.

Но главные причины комедийной импотенции — в родовой травме всего советского кинематографа. Дело в том, что ни Гайдай, ни Рязанов, ни Данелия (последний сейчас работает над сиквелом своего хита «Кин-дза-дза») не создали своей школы, не вырастили преемников. Их индивидуальная гениальность не проросла в следующих поколениях. Поэтому нашему времени остаются только ремейки — натужные, пошловатые и несмешные.

Культуруполномоченный / Искусство и культура / Культура

Культуруполномоченный

/  Искусство и культура /  Культура

Денис Мацуев: «О проблемах культуры я собираюсь говорить везде, где у меня будет микрофон»

Пианист Денис Мацуев возглавил общественный совет при Министерстве культуры. При плотном графике музыканта — 200 концертов в год — Гераклов подвиг. О том, почему спасение культуры должно быть делом рук самих деятелей культуры, Денис рассказал «Итогам» буквально сидя на чемоданах — он вылетал на очередные гастроли.

— Денис, вас стоит поздравить с назначением или все же пособолезновать?..

— Сразу скажу: интервью вам даю в порядке исключения. На самом деле я никому ничего не рассказываю на этом этапе. Все только начинается, еще не было ни одного рабочего заседания совета. Любые планы условны. Поэтому прошу не пенять на недостаток конкретики. Давайте исходить из того, что это мои самые первые ощущения, наметки, интуиция.

— Ирина Прохорова, говорят, от этого поста отказалась. А почему согласились вы?

— Я человек беспартийный и аполитичный. Согласился без раздумий, но сразу предупредил членов совета, что при моих 200 концертах в год я не собираюсь сокращать свою концертную практику. Я пианист в первую очередь. Но культура находится в глубочайшем кризисе, есть моменты, о которых нужно трубить SOS. Как можно было отказаться?! Приятно, что 62 человека, которые собраны в совете, — это люди искусства, профессионалы. Непрофессионалу там, на мой взгляд, нечего делать.

— Вот вы состояли в президентском Совете по культуре и искусству: а многого ли добились? Есть ли смысл во всех этих советах?

— Совет при президенте работал весьма эффективно. Но мы прекрасно знаем, что такое многие общественные советы в нашей стране. Это профсоюзы, комитеты, которые обычно выполняют роль свадебных генералов. Посидеть, поговорить, подискутировать — на этом все заканчивается. Я согласился на должность председателя именно потому, что наш совет обещает быть другим. Он не будет свадебным генералом.

Мне кажется, сейчас наступают времена, когда мы можем повлиять на ключевые решения в области культуры. Ведь совет не чисто совещательный орган, как может показаться. Он будет, к примеру, напрямую участвовать в разработке нового закона о культуре, который совсем скоро попадет в думскую повестку дня. По каждому направлению у нас существует своя рабочая группа, всего их на сей момент шестнадцать. Причем любой из членов совета вправе собрать собственную команду для решения насущной проблемы. Входить в нее могут профессионалы, не состоящие в совете. Мы абсолютно открыты перед обществом. И о проблемах культуры я собираюсь говорить везде, где у меня будет микрофон.

— Первые инициативы Владимира Мединского были раскритикованы. После предложения вынести Ленина из Мавзолея возбудились коммунисты, а после письма министра на НТВ — возмутилась медиаэлита. Хотя в одном случае Мединский играл на стороне «белых», а в другом — «красных».

— Владимир Мединский заинтересован в погашении конфликта и исправлении ситуации. Административный ресурс у нас есть, но конфликты нам не нужны. Если мы сейчас начнем друг другу говорить «Сам дурак!» — у нас мало останется времени для дела. Мы должны спасти нашу культуру, которая висит почти на волоске. Очень многое нужно исправить. Это и концертные залы, и зарплаты в музыкальных школах. Самый больной вопрос — система образования.

— В чем проблема?

— Есть специальные школы: музыкальные, балетные, художественные, хоровые. Помимо музыкальных предметов в их программу включены общеобразовательные. И теперь эти компоненты уравниваются до какого-то класса: специальным музыкальным школам навязана общеобразовательная направленность. Мотивируется это тем, что ребенок, который не достиг 13—14-летнего возраста, якобы не вправе еще выбирать, чем он хочет заниматься в жизни. Вы представляете себе музыканта, который только в 14 лет начинает осваивать фортепиано, или балетного танцора, у которого вся база должна закладываться с младых ногтей?

— По-видимому, это один из отголосков ювенального законодательства, которое сейчас усиленно навязывают обществу?

— Владимир Спиваков активно бился за сохранение прежней системы. Вроде бы удалось ее отстоять. Но я выяснил, что на практике новые нормы уже работают. И не только в возрастном плане. В Центральную музыкальную школу, в лучшую школу мира, которую окончили все наши выдающиеся музыканты, мама уже приводит своего ребенка согласно прописке — там не существует экзаменов. Есть собеседование. И директор обязан принять ребенка, даже если у него вообще нет склонности к музыке. Так мы убьем все наши выдающиеся музыкальные традиции — хоровые, балетные, прочие. Это трагедия для страны. Специальных музыкальных школ в России всего 25—27 штук — им обязательно должен быть дан особый статус. А как живут провинциальные оркестры! Если не брать Новосибирск и Екатеринбург, они в плачевном состоянии. Несправедливо, что президентские гранты выделяются только для московских и петербургских оркестров, а провинция обделена. А на каких инструментах играют дети, вы даже не представляете. Такое ощущение, что люди, которые принимали решения, воспринимают музыку как самодеятельность, как техникумы 20-х годов. Музыкальные школы в большинстве своем относятся к Министерству образования. А должны относиться, конечно, к Министерству культуры. Ситуацию нужно срочно менять.