Обжегшись однажды - Джанин Фрост

Теперь его лицо изменилось, в медленной понимающей улыбке.

— Видишь? Ты не реагируешь так на любого человека, — сказал он с удовлетворением.

Ничто не сделало бы меня счастливей, чем просто сказать ему, что он был неправ, но я чувствовала что-то к Владу, что я еще не испытывала ни к кому другому. Может быть, он был прав и в том, что проклятый мрак во мне нашел в нем свою родственную душу. Однако, это не делало его менее опасным для моего физического и эмоционального благополучия.

— Остановись, — сказала я спокойно. — Найди себе другую для этих игр. Мы оба знаем, что мне не хватает опыта, и я не знаю, как играть в такие игры безболезненно. Кроме того, я ненавижу игры. Я предпочитаю узнать все напрямую, что реально, а что фальшь.

Он сидел, скрывая что-то в своем взгляде, искушая меня тем самым еще больше. Я выпила еще вина пытаясь отвлечь свое внимание.

— Эта твоя прямота и отказ лгать мне, наиболее привлекательны. И я не играю с тобой. Я очень серьезно говорю, ты будешь моей.

Я задержала вино во рту на долгое время, прежде чем проглотила. В этот раз не ради того, чтобы испробовать вкус, а в попытке взять себя под контроль. Казалось, внутри меня боролись две Лейлы. Первая была возмущена тем, что он по-прежнему считал свершившимся фактом, что я буду с ним, а вторая… этой распутной сучке было любопытно, как бы выглядел Влад голым.

Его зубы засверкали в злобной усмешке.

— Многим женщинам было бы это интересно, но мало кто об этом узнает. Я очень привередлив к своим любовницам.

— Потому что ты такой особенный? — я не могла не спросить этого с открытым сарказмом. Эта его улыбка исчезла, а выражение его лица стало серьезным.

— Потому что в некоторые моменты своей жизни, я терял все, что у меня было. Этот дом, мои другие дома, машины, самолеты… все свое имущество, и теперь возможно кто-то владеет этим. Мое тело, единственное, что действительно мое, так что я не стал бы отдавать его так, будто оно ничего не стоит.

Я тоже теряла все это. Это было хуже, чем даже смерть в каком-то роде, так что я не была удивлена, что это привело к длительному эффекту на Влада. Потери, казалось, преследовали его, а источник самого темного греха все еще вел его по этому пути.

— Я говорил правду, когда говорил, что мое чтение мыслей ни чуть не приближает меня к твоей способности, — сказал тихо Влад. — Ты заглянула прямиком в мою душу лишь одним своим прикосновением. Что такое подслушивание нескольких мыслишек по сравнению с этим?

Я отвела взгляд, прочищая горло.

— Не знаю. Некоторые из своих мыслей я предпочла бы оставить при себе.

Он усмехнулся с низким декадентским звуком.

— Да, но большинство из них порадовали мой слух.

— В чем удача того, что меня заставляли касаться всего этого? — спросила я, отчаянно желая сменить тему.

В глазах Влада все еще был дьявольский огонек, но он переключился с этой темы.

— У меня много врагов, но они никогда не выступают против меня в открытом виде. Наверное, потому что, как правило, я убиваю своих противников довольно быстро, именно поэтому мне нужно узнать, кто против меня лишь на словах, а кто желает моей смерти.

— Ну, с этим я могу тебе помочь, — я наклонилась вперед, пытаясь найти человека, который попытался бы меня остановить. — Дай мне вещи десятка людей, которые могли бы дважды сказать что-то о тебе. И я прикоснусь к ним и скажу тебе, кто им является, а кто нет.

Его хитрая улыбка вернулась.

— О, Лейла. Теперь ты соблазняешь меня, не так ли?

Я выпила все вино, жалея, что он все еще оставался и страшным, и очаровательным, одновременно. Это лишь посеяло хаос в моем равновесии.

— Нам все еще не принесли ужин? Я умираю с голода.

Я проснулась со стоном от солнечного света, проникающего в комнату. Мой сон соответствовал моим мечтам, я проснулась с колотящимся сердцем и с влажной от пота рубашкой. Это был не кошмар о пережитом моем похищении Шакалом, но в нем был вампир. Тот, кто не делал в моем сне ничего против моей воли, мое дыхание перехватило и стало быстрее, в этом сне моим любовником был вовсе не Максим.

Я скинула ноги с кровати. Я желала то, чего не могла иметь, и у меня было два способа, которые могли бы мне помочь с этим. Одним я не могла заняться, поскольку читающий мысли вампир, преследующий меня во снах, узнает об этом, и хуже того, он узнает, что я буду думать о нем, пока это буду делать. Так что остается лишь другое средство.

Хоть я все еще и чувствовала себя куском мяса, несмотря на максимальные удобства, я встала и подошла к шкафу, вытащила брюки и майку для бега. Максим говорил мне, что в доме был тренажерный зал. Я собиралась найти эту комнату и сжечь всю эту неправильную бесполезную похоть в себе, пока не стану слишком уставшей, чтобы продолжать фантазировать о чем-то, кроме обычного сна.

Одевшись, я спустилась вниз. Большой зал казался пустым, но я знала, что это не так.

— Эй? Мне нужно узнать, где тут спортзал, — сказала я.

Не успела я мысленно сосчитать и до трех, как на этой цифре из-за угла одного из каменных столбиков выскочил человек.

— Это ниже этажом, — сказал вампир с ирландским акцентом, добавляющей его речи приятную интонацию. — Я провожу вас.

Я улыбнулась в знак благодарности, но затем знакомый с гораздо более тонким акцентом голос заставил меня застыть.

— Не надо, Лахлан. Я покажу ей сам.

Я мысленно застонала. Изгнать Влада из своих мыслей, видев его лишь за ужином, уже достаточно сложно. Но если я буду еще и сталкиваться с ним в течение дня, у меня не будет и единого шанса.

А благодаря своему проклятому дару чтения мыслей, теперь и он знал об этом.

Лахлан поклонился Владу и снова исчез. Я ждала, не поворачивая к нему голову. Его рука прошлась по моему шраму, по его пути моя кожа покрывалась мурашками больше от моей реакции на его прикосновение, чем от тепла исходящего от его тела, сравнительно отличающегося от температуры зала.

— Ты всегда такой горячий? — спросила я, не глядя на него.

Что-то высокое и темное заполнило мое периферийное зрение.

— Если я воспользуюсь своей силой, я буду еще горячее, но тебе стоит знать. Когда я сплю, моя температура понижается до температуры обычного вампира.

Так значит, каждая его частичка была как минимум со своим собственным подогревом. Не от этих ли размышлений, ты хотела избавиться?

— Тренажерный зал, — удалось мне сказать. — Где он?

Его пальцы сомкнулись на моей руке.

— Пойдем со мной.

Он итак знал, что я пойду за ним, в его руке совсем не было необходимости. К тому же он выбрал правую, так что, если я не буду осторожна, моя рука снова могла пойти в ход, и я бы снова увидела эротическое видение. Я никогда не делаю ничего, если я в этом не уверен, говорил он. Взял ли он меня за руку, чтобы убедиться, что мое видение останется прежним?