Парящий дракон. Том 1 - Питер Страуб

– Я думаю, этот вам понравится, – сказала Ронни, когда везла их по Саутел-роад. Они повернули направо и выехали на Гринбанк-роад. – Этот дом принадлежит еще одной вдове, Бонни Сэйр. Миссис Сэйр съехала на прошлой неделе, и дом попал в список лишь пару дней назад. Мы получили этот список в понедельник. В доме Сэйров четыре спальни, гостиная и чудная студия, которую можно переделать в контору для Ричарда. В гостиной и студии есть камины. Крыльцо там тоже хорошее. Дом был построен в тысяча восемьсот семидесятом семейством Сэйров и с тех пор ни разу не переходил в чужие руки. Сын Сэйров живет в Аризоне, и мать хочет перебраться к нему.

Она проехала мост, пересекавший шоссе 1-95, и потом маленький, горбатый железнодорожный мостик.

– А Гринбанк очень интересное место. У него свой почтовый код и телефонные номера, и это самая старая часть Хэмпстеда. Ну, вы знаете. Он же даже назван был по имени вашего предка.

– Моя мать никогда особенно много про Хэмпстед не говорила, – сказал Ричард. – Все, что я знал, так это то, что я и мой отец родились тут. И родители Лауры – тоже.

– Неужели? – спросила явно довольная Ронни. – Ну, так это настоящее возвращение домой. О, поглядите направо.

Вон тот большой дом справа от Саунда принадлежит доктору Ван Хорну. Сейчас мы въехали на Маунт-авеню. Ее называют "Золотой милей".

– И сколько может стоить такое жилище? – спросил Ричард. Дом Ван Хорна был трехэтажным, из белого камня и длинный, точно гостиница. Фасадом он выходил прямо на побережье. К дому была проложена широкая дорога, а вокруг раскинулся парк.

– Сейчас, я сказала бы, около восьмисот тысяч долларов. Это не считая теннисных кортов и крытого бассейна.

– Мы не можем позволить себе такое соседство, – безразлично сказала Лаура.

– Дом Сэйров стоит меньше, чем тот мастодонт, на который мы глядели утром, – сказала Ронни. – У него есть два недостатка, которые снижают цену. Первый – это то, что он фасадом не выходит на дорогу, и когда вы въезжаете, то видите тылы дома. Там небольшой холм, и старый Сэйр, видимо, получал удовольствие, обозревая лес, который растет под холмом.

– А второй недостаток? – спросила Лаура.

– Ну, миссис Сэйр долгое время жила одна и держала кучу кошек. Я думаю, она немного тронулась после смерти мужа. Вообще-то она все вкладывала в этих кошек. Может, их там была сотня. Обычно ее называли кошачьей леди.

– О нет! – сказала Лаура.

– Да их там больше нет, – сказала Ронни. – Но ведь если бы не коты, дом был бы продан еще в понедельник. На него нашелся покупатель, но отказался из-за запаха.

– Что, настолько плохо? – спросила Лаура.

– Чуть-чуть попахивает, – смеясь, ответила Ронни.

– Я знаю, как с этим справиться, – просто сказал Ричард. – Смесь белого вина, уксуса и пищевой соды. А потом мыло и вода.

Автомобиль свернул на Бич-трэйл. Ронни знала, хоть и не сказала Альби, почему в доме Хугхартов задернуты занавески. Чарли Антолини, который все еще был слишком счастлив, чтобы трудиться, помахал им с крыльца. Они проехали мимо старика в поношенной одежде, черных теннисных туфлях, кепке и застиранной черной майке. Старик медленно шел домой, с трудом волоча ноги. Они так и не заметили его, но он их заметил.

Я видел твою мать, Ламп. Ты будешь прелестна.

4

Через пару секунд Альби впервые увидели свой дом.

5

Из дневника Ричарда Альби

Мы вновь стали домовладельцами или скоро станем, как только я получу договор на руки. Мы подписали все бумаги и выплатили первый небольшой взнос сегодня днем в конторе Ронни. Когда покупаешь дом, всегда волнуешься. Я уже представляю себе, как буду просыпаться ночью и гадать: что, кухня действительно такая маленькая и темная, как мне показалось сначала, или еще хуже? Или: неужели все жалюзи застревают на полпути? И можно ли будет провести проводку в доме, не пробивая стенки насквозь (проводка тут древняя)? И много ли воды просачивается внутрь сквозь неплотно уложенную черепицу? Потолочные балки наверняка прогнили, а одна из каминных труб, похоже, собирается обрушиться. Так можно гадать сколько угодно времени.

И, конечно, запах. Он достаточно силен, чтобы вызывать постоянную головную боль. Весь дом провонял как кошачья подстилка.

Но это очаровательный дом. Когда мы с Лаурой туда вошли, у нас наступил момент истины супружеского единения и мы хором сказали: "Вот он". Я думаю, Лаура полюбит этот дом, а все остальное не важно. Это дом в стиле ампир – с мансардой и закругленными окнами, пилястрами и богатым и неплохим архитектурным декором. Именно такой дом мы с Лаурой и хотели, но боялись, что не сможем его себе позволить. Задворки, выходящие на улицу, ничего собой не представляют, но фасад потрясающий, и даже вид из окон на раскинувшийся внизу лес тоже великолепен. Мне там так понравилось, что я с радостью думаю о том, что нам предстоит, хотя дом потребует много ухода и заботы. И когда я заглядываю в будущее – в наше общее с Лаурой будущее, мне кажется, что этот дом просто создан для того, чтобы растить в нем детей. Большие комнаты, два акра отличной земли, пристройка, которую можно превратить в комнату для игр, – просто фантастическая удача! Я просил Бога о помощи пару ночей назад, и, похоже, он помог.

Так что в этот день я приобрел одновременно и дом, и отца и не могу не думать об этом. Майкл Альби. Я уверен, он еще жив. И я гадал, не работал ли он в старом доме Сэйров, пока жил в Хэмпстеде. Если он был наемным плотником, это возможно.

Может, и правда нас посетила удача, все наши беспокойства теперь позади, и мне наконец перестанет сниться Билли Бентли.

Этот день был таким счастливым, что мне не хочется вспоминать о своем последнем ночном кошмаре, – но для того, чтобы было чему улыбнуться, если я буду перечитывать эти записи годы спустя, я напишу о нем. Я был в гостиной незнакомого дома и кого-то ждал. Снаружи бушевала страшная буря. Я выглянул в окно и увидел, как кто-то, борясь с ветром, пробирается по газону перед домом, а когда я вгляделся, то увидел, что это Билли Бентли. В этот момент он поднял ко мне лицо. Это почему-то меня очень испугало.

Он яростно гримасничал. Из-за дождя его длинные волосы прилипли к голове. Небо раскололось, и молния врезалась в землю за его спиной. Билли знал, что я не хочу впускать его в дом, – неожиданно именно это стало сутью сна. Его нужно было оставить снаружи в дождь и бурю. Я в волнении начал ходить по пустой комнате, а когда проснулся, то еле сдержался, чтобы не подняться с постели и не проверить, заперта ли дверь.

Ладно, этого хватит. Как только мы уладим все дела с домом, я поеду в Род-Айленд, чтобы переговорить со своим агентом. У меня есть несколько дней…