Наука Плоского мира. Книга 2. Глобус - Терри Пратчетт

Деление на грацильных и робастных, между прочим, является одним из стандартных способов эволюции. Математические модели предполагают, что смешанная популяция крупных и мелких особей в сравнении с популяцией одних средних особей эффективнее осваивает окружающую среду, но это мнение представляется крайне дискуссионным и нуждается в доказательствах. Не так давно зоологическому сообществу напомнили, насколько это деление распространено и как мало мы знаем о существах, живущих на нашей планете.

Животное, из-за которого весь сыр-бор, не могло быть менее известным и более присущим Плоскому миру. Это слон[36]. Каждый ребенок знает с ранних лет, что существует два отдельных вида слонов – африканский и индийский.

Но это не так. Слоны бывают трех видов. Зоологи в течение как минимум столетия спорили о слоне, что считали подвидом африканского слона – Loxodonta africana. Обычный крупный, тяжелый африканский слон обитает в саванне. А слоны, живущие в лесах, очень робки, и их трудно находить: к примеру, в парижском зоопарке есть только один из них. Биологи посчитали, что лесные и саванные слоны могут скрещиваться на опушках леса, поэтому не являются представителями отдельных видов. Наконец, определение вида, выдвинутое биологом-эволюционистом Эрнстом Майром, включает «способность скрещивания». Поэтому стали утверждать, что существует только один вид, но африканский слон бывает двух подвидов, один из которых – лесной слон Loxodonta africana cyclotis. С другой стороны, зоологи, которым повезло разглядеть лесных слонов получше, не сомневались в том, что они отличались от саванных: лесные были меньше, с более прямыми и длинными бивнями, круглыми, а не остроконечными ушами. Николас Георгиадис, биолог из исследовательского центра Мпала, Кения, сказал: «Когда вы видите лесного слона впервые, вы думаете: “Ого, что это было?”» Но поскольку биологи знали, основываясь на теории, что эти животные должны были принадлежать к одному виду, они отвергли данные наблюдений, сочтя их неубедительными.

Тем не менее, в августе 2001 года коллективом из четырех биологов, в который вошли Николас Георгиадис, Альфред Рока, Джилл Пекон-Слэттери и Стивен О’Брайен, было опубликовано сообщение в журнале «Сайенс» о «генетическом доказательстве существования в Африке двух видов слонов». Анализ их ДНК не оставил сомнений в том, что африканские слоны действительно бывают двух видов: обычного, робастного и отличного от него – грацильного. Столь же отличного, как и индийский слон. Вот так у нас получились робастный африканский равнинный слон Loxodonta africana и грацильный африканский лесной слон Loxodonta cyclotis.

А что же случилось с убеждением, что возможность скрещивания исключает существование двух и более видов? Это точное определение вида трещит по швам, причем вполне заслуженно. Прежде всего потому, что мы начинаем убеждаться в том, что даже если животные могут скрещиваться, они могут предпочесть этого не делать.

История о третьем слона не нова: изменились только имена. До 1929 года зоологи «знали» всего один вид шимпанзе, но потом, когда на труднодоступных болотах Заира бонобо были выделены в отдельный вид[37], во многих зоопарках узнали, что много лет содержали шимпанзе двух разных видов, сами того не ведая. То же самое потом случилось и со слонами.

Как мы уже упоминали, в Плоском мире недавно возродился интерес к пятому слону, и об этом повествует – сейчас вы удивитесь – книга «Пятый элефант». Согласно легенде, изначально на панцире Великого А’Туина стояло пятеро слонов, держащих Диск, но один соскользнул, свалился с черепахи и врезался в дальний край Плоского мира.

А еще говорят, что много-много лет назад пятый слон с жутким ревом и трубом ворвался в атмосферу тогда еще молодого мира и рухнул на землю с такой силой, что вознеслись в небо горы и возникли континенты.

Правда, как падал слон, никто не видел, и тут встает очень интересный философский вопрос: когда миллионы тонн разъяренной слонятины нисходят на землю, но рядом нет никого, кто мог бы услышать данное падение, – производит ли этот слон шум?

И если никто не видел этого падения, то вообще… а падал ли слон?[38]

Существуют доказательства этого факта в виде огромных залежей жира и золота (у великих слонов, поддерживающих мир, очень необычные кости) в подземных месторождениях Шмальцберга. Как бы то ни было, имеется и более близкая к Диску теория: миллионы мамонтов, бизонов и гигантских землероек были убиты некой катастрофой, после чего их сверху присыпало землей. В Круглом мире, для того чтобы рассудить обе теории, пришлось бы провести научный тест, который бы показал, имеют ли залежи жира форму обрушившегося на землю слона? Но в Плоском мире нет даже смысла это выяснять, потому что повествовательный императив подтвердит это, даже если залежи имеют форму миллионов мамонтов, бизонов и гигантских землероек. Реальность должна следовать легенде.

Круглый мир пока нашел только трех своих слонов, хотя Джек надеется, что тщательная селекция сможет принести нам четвертого – карликового слона, который раньше обитал на Мальте и не превосходил размером шетландских пони. Он стал бы изумительным домашним питомцем, хотя, как и многие миниатюрные животные, наверняка обладал бы раздражительным характером. А также чертовски бы злился, когда вы пытались бы согнать его с дивана.

Мы – грацильные приматы (хотя в определенных частях мира многие из нас скорее напоминают робастных гиппопотамов). Около четырех миллионов лет назад представители одного рода грацильных приматов начали наращивать мозги и совершенствовать свое владение инструментами. Вопреки всем правилам таксономии мы называем этот род, наш род, Homo, хотя на самом деле ему положено называться Pan, потому что мы – третьи шимпанзе. Но мы называемся так, как называемся, потому что это наш собственный род, а нам приятна мысль, что мы существенно отличаемся от этих приматов. Возможно, в этом мы и правы: пусть мы имеем 98 % общих генов с шимпанзе, но ведь у нас и с капустой 47 %-ное сходство. Наше основное отличие от шимпанзе заключается в культуре, а не в генах. Однако и в роде Homo обнаруживаются грацильные и робастные породы. Homo habilis («человек умелый») был нашим грацильным предком, овладевшим инструментами, но Homo ergaster («человек работающий») был робастным видом. Если йети, или снежный человек, действительно существует, то он, скорее всего, один из робастных Homo. После прогрессивных Homo habilis представители нашего рода распространились по Африке и заселили Азию (отсюда название «пекинский человек») и Восточную Европу около 700 тысяч лет назад[39].

Один из видов мы назвали Homo erectus («человек прямоходящий»). На него-то эльф точно обратил бы внимание. Он владел несколькими видами инструментов, использовал огонь и, судя по всему, мог общаться – в некотором роде. По крайней мере, мы имеем все основания полагать, что он был способен «понимать» мир и изменять его, что его предкам и родственникам удавалось лишь случайным образом. Например, шимпанзе могут вести себя по принципу «если… то» и даже прибегать ко лжи: «Если я притворюсь, что не вижу банан, то смогу вернуться за ним позже и тогда большой человек его у меня не заберет».

Молодые особи этих ранних гоминид росли в семейных группах, где все было не так, как где-либо еще на планете. Конечно, многие другие млекопитающие в то время тоже создавали гнезда, стаи и группы, где их детеныши могли играть во взрослую жизнь или просто дурачиться; благодаря безопасности гнезд их ошибки редко приводили к гибели, и они имели возможность спокойно учиться. Но у людей отец мастерил каменные инструменты, ворча на свою женщину из-за детей, из-за пещеры, из-за того что в огне слишком мало веток. Наверняка у них были любимые тыквы для битья, для хранения воды, копья для охоты и куча камней для инструментов.

Тем временем в Африке около 120 000 лет назад возник и получил распространение новый вид людей. Мы называем их древними Homo sapiens, и именно они впоследствии стали нами. Обладая еще более крупных мозгом, он – мы – обитал на скалах побережья Южной Африки и создавал еще более совершенные орудия и примитивные рисунки на камнях и стенах пещер. Наша численность резко возросла, и мы мигрировали. Мы достигли Австралии свыше 60 000 лет назад и Европы около 50 000 лет назад.

В Европе жил сравнительно робастный подвид Homo sapiens neanderthalensis («человек разумный неандертальский»). Нас же некоторые антропологи считают представителями еще одного родственного подвида – Homo sapiens sapiens, или, грубо говоря, «действительно разумным человеком». Вот так вот! Каменные инструменты неандертальцев годились для различных целей, но представители этого конкретного вида гоминид, судя по всему, не достигли прогресса во владении ими. Их культура очень мало изменилась за десятки тысяч лет. Зато они, следуя некому духовному порыву, устраивали церемонии погребения умерших – или как минимум просто посыпали их цветами.