Прах фортуны - Хелен Харпер

квартире, не поливала Алана Кобейна бензином и не поджигала его, так что пряди волос не могут быть моими. Как только их нормально проанализируют, это будет доказано.

Внезапно я похолодела. Вот только прошлым вечером моя расчёска пропала со стола, а окно в задней части здания было открыто. Кто-то мог прокрасться внутрь, взять мою расчёску и…

Я рьяно помотала головой. Нет. Это глупо. Я воображаю себе угрозы там, где их нет.

— Это не станет проблемой, — повторила я. — Спасибо, что рассказала мне, что происходит. Я отпущу тебя, чтобы ты могла работать дальше.

— Береги себя, — сказала она. — И непременно съешь нормальный завтрак. Ты не можешь существовать на одном кофеине, особенно сейчас.

— Уже сделано, — сказала я ей. — Я всё контролирую.

Большую часть. Ну ладно, какую-то часть. Я поморщилась. Ну хотя бы крошечную часть. Может быть.

Глава 13

Лукас появился на пороге квартиры Лауры ровно в полдень, и я невольно задалась вопросом, вдруг он ждал за углом до назначенного часа. Я также не могла не заметить проблеск облегчения в его чёрных глазах, когда он увидел меня. Нет, я не сбежала, не в этот раз. Я знала, что надо посмотреть ситуации в глаза.

— Заходи, — тихо произнесла я и сделала шаг назад. Он оставался в коридоре, пока я не показала в сторону гостиной. Лукас вошёл и сел на диван, затем взял ту же подушку, которую ранее обнимала Баффи, и принялся теребить её.

— Я слышал новости, — хрипловато сказал он. — Насчёт Кобейна.

— Да, — я вздохнула.

Лукас вскинул бровь.

— Ты не удивлена, да? Ты единственный феникс, Эмма. Так уж это работает.

Мои чувства по этому поводу были смешанными.

— Даже если он становился занозой в моей заднице, я определённо не хотела, чтобы он умирал. Если бы он воскрес, меня оправдали бы по обвинению в его убийстве, — я взмахнула рукой. — И можно было бы разделить с кем-то эту странность.

Лукас хрюкнул.

— Никто не может всерьёз верить, что ты бы убила этого мужчину, — реальность может его удивить. — Кроме того, — добавил он, — судя по тому, что нам о нем известно, он не из тех, кому нравится делиться. Он был мошенником, не больше, не меньше. Я не питаю к нему сочувствия.

Я верила ему, но от этого последующий разговор ничуть не давался мне легче. Тяжело сглотнув, я посмотрела ему в глаза.

— Я не планировала сбегать тогда, — слова вырвались из меня так, будто я не могла их контролировать. — Когда ты сделал предложение, я имею в виду. Я узнала кое-что новое, что заставило меня вести себя так.

Лукас не шевельнул ни единой мышцей; даже его лицо внезапно выглядело высеченным из гранита. Нас разделяло буквально полметра, но это ощущалось как целая бездна.

— Что-то новое, Д'Артаньян? — его голос охрип. — Это из-за какого-то моего поступка?

— Нет! — я покачала головой. — Боже, нет, дело не в тебе. Дело, — мой голос дрогнул, когда я осознала это клише, — во мне, — закончила я почти шёпотом.

Единственным признаком того, что Лукас меня услышал, было то, что его губы слегка поджались.

— Ты помнишь Зару? — сказала я, имея в виду единственную Кассандру, которую я когда-либо встречала.

— Конечно.

Я опустила взгляд.

— После её смерти кое-что произошло. Я дотронулась до её тела в том доме и почувствовала что-то, сродни электрическому шоку, — я подняла голову и рискнула вновь взглянуть в лицо Лукаса. На нём отразилось непонимание; что бы он ни ожидал от меня услышать, такого он себе точно не воображал.

Я спешно продолжала. Я должна была сказать ему сейчас, пока не растеряла всю храбрость.

— Затем позднее я кое-что увидела. Типа… как видение. В моей голове, — я не лучшим образом выражала свои мысли. — В то время я не поняла, что это было, но я увидела образы, которые позднее оказались твоим предложением. Я видела будущее до того, как оно случилось, Лукас. И это не было единственным разом. Вчера был инцидент на Бейкер-стрит. К тому же, причина, по которой я оказалась в офисе Филеаса Кармайкла до смерти Кобейна — это то, что у меня было видение, что там что-то случится, — мой голос опустился до шёпота. — Я Кассандра. Должно быть, способности Зары передались мне.

Лукас пристально смотрел на меня, пока молчание между нами затягивалось. Я ощутила возвращение знакомой маслянистой тошноты, но в этот раз она вызывалась не беременностью. В итоге я уже не могла выносить молчания.

— Ты собираешься что-нибудь сказать?

Он медленно провёл языком по своим клыкам и отложил подушку в сторону.

— И всё? Это причина, по которой ты от меня ушла?

Я моргнула, опешив от ноток неверия в его голосе.

— Ты меня вообще слышал? Я Кассандра. В этом нет никаких сомнений.

— Эту часть я расслышал.

Я переплетала и скручивала пальцы.

— Уверена, те вампы, которых ты ко мне приставил, сказали тебе, сколько времени я провела в библиотеке Карлайла. Я просмотрела все книги, которые только могла найти, и лекарства нет. Я буду такой до самой смерти! Полноценной смерти, имею в виду.

Он продолжал смотреть на меня.

— Ты ненавидишь Кассандр, Лукас. Ты презираешь их — ты сам не раз говорил мне. Более того, ты ненавидишь всё, что связано с пророческими видениями будущего.

Лукас откинулся назад и скрестил ноги. Уголок его рта приподнялся в крохотной улыбке.

— Д'Артаньян, — протянул он, — что бы ты ни делала, это не заставит меня возненавидеть тебя. Никогда.

— Ты говоришь так сейчас, но…

— Никогда, — повторил он, и его улыбка сделалась шире. — Ты права, мне не нравится сила, которой обладают Кассандры, и да, я говорил тебе, что эта сила меня ужасает. Но это потому, что такой силе нельзя доверять, если она попадёт не в те руки. Я не знал Зару, и меня искренне пугала мысль о том, что такой силой обладает человек, чьи мотивы и мораль я никак не мог знать. Но я знаю тебя, и я не могу назвать никого, кому бы я охотнее доверил способности Кассандры. Ты не станешь злоупотреблять ими и не будешь использовать их ради собственной выгоды. Я тебе доверяю. Больше, чем я доверяю себе, — он бросил на меня удовлетворённый взгляд. — Более того, я предвижу, что с этими силами ты сможешь сделать невероятно много хороших дел. Я могу тебе помочь.

Он так и не понимал.

— Ты ненавидишь то, что я могу делать. Рано или поздно ты возненавидишь и меня тоже.

— Ненависть — это очень сильное слово. Я никого не ненавижу. И ничто не