Кносское проклятие - Дмитрий Петров

«Но здесь так хорошо, — ответил я. — И я ужасно утомлен. А завтра совершенно необязательно отправляться в путь с раннего утра».

«Вставай и немедленно иди, — повторил голос. — Ты должен спать в отеле. И без того ты уже достаточно сделал неправильно. В другом случае ты сам бы осудил такое поведение».

Сделав над собой усилие, я сел на кровати. Затем одним движением поднялся на ноги, чувствуя себя полностью разбитым. Больше всего в ту минуту хотелось лечь обратно, а наутро проснуться в лучах греческого солнца рядом с прекрасной девушкой, подарившей мне наслаждение, если не счастье.

Несколько секунд я постоял в тишине, глядя на спящую Агафью. Ее волосы разметались по подушке, рот был полуоткрыт, и внезапно я ощутил трепетную нежность к ней. Зачем уходить сейчас? Она расстроится, увидев, что я не остался с ней…

Снизу раздался чуть слышный шорох. Звук донесся с первого этажа, как будто там кто-то ходил.

Кто это? Мне вдруг пришло в голову, что я даже не спросил, есть ли у Агафьи муж. А почему бы и нет? Такая красивая молодая женщина наверняка имеет если не мужа, то возлюбленного. Глупо предполагать, что всю жизнь она сидела здесь и ждала меня…

Так это муж? Но тогда он сейчас поднимется — и будет жуткий скандал. Причем скандал — это мягко сказано. Уж мне ли, частному детективу, не знать, чем зачастую заканчиваются подобные ночные встречи.

Нет, этого допустить нельзя! Не хватало еще впутаться в какую-нибудь историю!

Агафья спала, и я не стал ее будить. В любом случае действовать следовало самому и самому принимать решение. Причем немедленное.

Как здорово, что я вовремя проснулся! Слава Богу, где-то в животе у меня есть механизм, который сигнализирует об опасности. Или же я просто проснулся от звука шагов, только не осознал этого?

Схватить брюки и рубашку, разбросанные по полу, не составило труда, и через несколько секунд я был готов. Выходить через дверь нельзя: внизу я рискую наткнуться на того, с кем встречаться не желаю. Несколько часов назад, войдя следом за Агафьей в дом, я был слишком увлечен ею и не особенно обращал внимание на расположение комнат и лестниц.

Метнувшись к окну, я оценил высоту, а заодно и рельеф стены дома. Прыгать высоковато, но если сначала встать вот на этот карниз, а затем спуститься вниз еще на метр…

Окно выходило в садик, а уже через два метра находилась бетонная стена соседнего дома. Внизу — посыпанная гравием дорожка. Яркая луна стояла высоко в небе, свободном от облаков, и хорошо освещала окрестности.

Одним рывком я перебросил тело через подоконник и повис на руках. Нащупав ногами карниз, я встал на него и посмотрел вниз — там виднелся какой-то уступ.

Самым глупым в данной ситуации было бы упасть и сломать ногу. Вся моя миссия в этом случае пойдет к черту, да и вообще: что за несолидное поведение. Прилетел на Крит для того лишь, чтобы в первую же ночь покалечиться, вылезая из окна случайной любовницы.

Несколько мгновений я медлил, затем стал спускаться. К счастью, дом был современной постройки, с массой различных выступающих частей — это особенность критской архитектуры. Весьма удачная особенность для лиц, избегающих общения с мужьями…

На последнем этапе, правда, я все-таки сорвался и полетел вниз, но падать было уже невысоко. Ударился правым боком и рукой о гравий, но сумел вскочить на ноги и побежал по дорожке к воротам.

Во дворе перед домом стояла машина Агафьи, которую она показала мне, когда мы вошли, — крошечная «опель-тигра». Металлические ворота звякнули, и я выскользнул на безлюдную улицу. В свете фонаря я увидел припаркованную у тротуара длинную черную машину.

Не оглядываясь, я бросился бежать по улице в ту сторону, где, по моим наблюдениям, должен был остаться мой отель.

Выспаться мне так и не пришлось. Я был страшно зол на себя за проявленные слабость и беспечность.

— Ты — кобель, Олег! — бранил я себя. — Настоящий кобель, причем сорвавшийся с цепи. Ты повел себя как мальчишка на каникулах!

Приехал по важному делу на Крит и в первый же вечер завел интрижку, потащился к незнакомой женщине домой, забыв об осторожности. Чуть было не вляпался в историю и не испортил все дело. Вот и поручай после этого таким, как я, важные дела.

Правда, настроение у меня все равно было хорошее. Как-никак я провел ночь с великолепной девушкой и по воле судьбы и собственного безрассудства внезапно прервал затянувшийся на два года сексуальный пост, уже давно тяготивший меня. Как после этого не радоваться и не ощущать подъема сил?

— Ты будешь наказан, Олег — строго сказал я, глядя в зеркало на небритое усталое лицо. — Спать ты не ляжешь, на это не осталось времени. Любишь кататься — люби и саночки возить. Ночью в постели с прекрасной и ненасытной женщиной ты был очень даже хорош. Теперь посмотрим, насколько хорош ты будешь с утра за рулем автомобиля.

Около часа я сидел в номере, разложив перед собой фотографии, и готовился к предстоящему дню. Фотографий было три: Димис Лигурис и две близкие ему женщины — мать и любимая девушка, изображения которых прислал мне Константинос.

«Девушку зовут Евдокия Канделаки, — писал мне заказчик. — Она живет в деревне Сарандаки, это недалеко от Маллии, в горах. Оттуда же родом и моя бывшая жена Анастасия — мать Димиса».

На обеих фотографиях женщины были совсем молодые, и если бы Константинос не подписал их, возлюбленную Димиса и его мать легко можно было бы перепутать. Ясно было, что господин Лигурис прислал снимок бывшей супруги, который у него имелся, очень давний.

«Мы расстались с Анастасией через год после рождения Димиса, — написал он в сопроводительном письме. — И с тех пор я ни разу не видел ее и очень мало знаю о ее жизни. Знаю лишь, что Анастасия вернулась в деревню, откуда она родом».

Видимо, снимок, на котором была запечатлена бывшая жена Лигуриса, сделали еще до рождения Димиса, потому что Анастасия выглядела совсем юной. Что-то в ее облике показалось мне смутно знакомым, но я тотчас отогнал от себя эту дурацкую мысль…

«Красивые женщины живут в Греции, — невольно подумал я, взяв в руки фото Евдокии. — Конечно, сам Димис был хорош собой, но и женщины просто как на подбор».

При мысли о красивых женщинах передо мной сразу возник облик Агафьи. Хорошо бы вернуться сегодня к вечеру и, может быть, встретиться с ней снова. Вот только нужно заранее выяснить, чьи это шаги были внизу…

Тщательно побрившись и приняв душ, я спустился в ресторан. Мне предстоял долгий и трудный день, так что следовало хорошо позавтракать. Впрочем, если бы я представлял себе, насколько день будет трудным, я заодно съел бы и обед с ужином…

Когда после сосисок настал черед йогурта и я, стоя с тарелкой у раздаточного стола, прикидывал, каких именно фруктов туда добавить для вкуса, в кармане заверещал мобильник.

Кто бы это мог быть? Да кто угодно — при включенном роуминге любой может достать тебя хоть на краю света.

— Привет, — зычно прозвучал в трубке знакомый голос, и так отчетливо, словно из соседней комнаты. — Сергей Корзунов. Не разбудил тебя? Ну и ладно. Слушай, Олег, у нас тут маленькая фигня случилась. Решил тебя предупредить на всякий случай.

По бодрости тона и по специфически осторожному выражению «маленькая фигня» я сразу понял, что произошло что-то очень неприятное. И вообще: Серега Корзунов уже не в том звании, чтобы с утра пораньше звонить по пустякам…

— Что случилось? — мрачно поинтересовался я, рассеянно положив в свой йогурт сразу три вида фруктов, отчего на тарелке получилась целая гора.

— Да вот деваху-то мы прохлопали! — невнятно закричал в трубку Корзунов. — Сначала внимания не обратили, а потом как наружку пустили, так сразу не въехали, а она и соскочила.

Пропустив последовавшие за этим нецензурные выражения, я спросил:

— Какую деваху? Куда соскочила? Я ничего не понял.

— А сейчас поймешь! — бодро прокричал Сергей. — Зою Некрасову помнишь? Которая подруга убитого… Так вот, мы за ней на всякий случай наблюдение установили. Правда, не сразу, потому что людей, сам знаешь, не хватает. Так вот…

Возбужденная речь Корзунова в конце концов стала более внятной, и я начал его понимать.

За Зоей Некрасовой несколько дней назад была установлена слежка — наружное наблюдение. И вчера выяснилось, что она тайком от всех встречается с неким человеком — тоже греком, но приехавшим в отличие от Димиса не из Великобритании, а с Крита.

Встречались они явно тайно, опасаясь показываться вместе на людях, и уже сам по себе этот факт вызвал у милиции подозрение. На всякий случай грека решили задержать, а саму Зою — как следует допросить, не скрывает ли она чего от следствия. Ведь понятно было, что секретные встречи Зои с критянином несомненно имеют прямое отношение к убийству.