Виктор Тихонов. Жизнь во имя хоккея - Дмитрий Федоров

После неудачи на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде Виктор был удручен, но не позволил своему организму отреагировать так же, как в декабре 1977 года. Он был эмоционально сильным человеком и выдержал этот страшный удар. Анализировал и долго сомневался – ошибка или нет то, что он поменял Владислава Третьяка после двух пропущенных от американцев шайб. Потом всё-таки подвёл черту: «Наверное, я ошибся – не надо было Владика менять».

Сомнения были у него, но это естественно. В наше время серебро взяли бы на Олимпиаде, и то счастье. Но тогда другое время было.

Виктор не только ту неудачную Олимпиаду так тяжело через себя пропустил. Он любую игру осмыслял, переживал. За матч мог потерять два килограмма веса. Обычная игра чемпионата Советского Союза – и потерять полтора-два килограмма, стоя на одном месте, – это кажется невероятным!.

Критики, естественно, после той неудачи навалилось много. Но руководство ему сказало: «Виктор Васильевич, работайте». Сам он был готов к тому, что услышит: «Чао, бамбино, сорри». Была такая песня у француженки Мирей Матье, как раз в те времена все её слушали. И Виктор был готов, что ему помашут ручкой.

Но ему сказали: «Работайте». И у него отлегло. Он взялся с новыми силами. Именно тогда наступил период, когда напрашивалась смена поколений. Молодая смена буквально подпирала.

Он даже со мной начинал внезапные разговоры на эту тему. Что всё надо сделать вовремя. Не передержать – чтобы плавно и ровно. Он думал постоянно, но смену поколений сложно осуществить, когда уходить должны великие. Да, великие игроки, и все – с характерами. Я убеждена: у великих хорошего характера не бывает. В любом деле. Если человек достиг каких-то высот – значит, у него характер нелегкий. Иначе давно затолкали бы…

Анализировал и долго сомневался – ошибка или нет то, что он поменял Владислава Третьяка после двух пропущенных от американцев шайб. Потом всё-таки подвёл черту: «Наверное, я ошибся – не надо было Владика менять»

И тогда ведь большие таланты играли не только в ЦСКА. Виктор отслеживал всех кандидатов сам – на матчи в Москве ходил (если, конечно, армейцы не играли в этот день). Меня всегда удивляло, как у него хватало сил и энтузиазма. Твоя команда отдыхает, тебе-то что неймётся? А для него пойти на хоккей – необходимость. Он получал и моральное, и даже физическое удовлетворение, потому что всякое посещение хоккея добавляло ему бодрости. Делал выводы и понимал, что находится на верном пути.

Иногда он делился своей внутренней кухней. Рассказывал, как многие выступали против Игоря Ларионова. Самое простое для тех, кто не отвечает за результат, сказать – не бери. Точно так же в своё время ему о Балдерисе напевали: «Не бери, он – с плохим характером, да и катается как фигурист». Почему-то именно на Ларионова из всех его молодых кандидатов особенно нападали. Наверное, потому, что он небольшой, субтильный. Знатоки-специалисты вообще сомневались в эффективности и целесообразности соединения молодых игроков в первую пятерку.

Вот Фетисова не трогали, в нём не сомневались – понятно, он вырос в ЦСКА, свой воспитанник, вопросов не возникало.

Алексея Касатонова из Ленинграда Виктор забрал в конце семидесятых. Хорошо, что вовремя. Хорошо, что успел остановить. Там, в СКА, дикое пьянство было. Когда ты уже на излете – ладно, твое дело. Хочешь сгубить свою жизнь – спивайся. Но чтобы молодой губил себя…

Виктор оценивал потенциальных новичков не только по игровым параметрам, но наводил справки об их чисто человеческих качествах. Он мне говорил, что у тех, кто приходит из Челябинска, почему-то скверный характер. С проблемами личного свойства часто приходилось сталкиваться. Команда – коллектив, где полно молодых людей, которые срывались, могли набедокурить, могли попасть в совершенно неожиданный переплет.

Ларионов почему-то оказался в списке невыездных. Уже в перестроечные годы. И считал, что это Виктор его воспитывает и интригует. Глупость какая! Виктор думал только о результате, а отсутствие ведущего игрока подрывало боеспособность команды. Ему приходилось обращаться по этому поводу даже к министру иностранных дел СССР Эдуарду Шеварднадзе. Цепочка привела к нему.

Почему Ларионов оказался невыездным – не знаю. Что за дела там были – неясно. Какая-то дамская история, говорили, но кто ж теперь проверит – правда ли. Виктор ходил по высоким кабинетам и добился того, чтобы Ларионова выпускали за границу. Игорь лучше всех соблюдал режим, меньше других выпивал, но… Девки на самом деле одолевали. Это было иной раз похуже пьянства.

Конечно, над молодыми нужен контроль. А контроль – это сборы. Потому что тренер не может регулировать жизнь игроков, когда они домой ушли. Когда приходит жена хоккеиста и жалуется – он может что-то предпринять, но в других случаях он бессилен. А если игрок ещё и не женат?

Иногда он делился своей внутренней кухней. Рассказывал, как многие выступали против Игоря Ларионова. Самое простое для тех, кто не отвечает за результат, сказать – не бери.

Сборы были необходимостью исключительно из-за пьянства. Столько лет прошло, а никто из корифеев не выступил и не сказал – это счастье, что никто не погиб… Такие нагрузки – да ещё и пьянство, никакой организм не выдержит!

И ещё очень важный аспект – питание. Ведь дома не у всех был регулярный и правильный стол. Между тем, для профессионального спортсмена это чрезвычайно важно. И отдыхать тоже необходимо. Если бы всё соблюдалось, зачем Тихонову выколачивать колоссальные деньги на сборы и самому сидеть с ними на базе? Некоторые, впрочем, умудрялись даже на сборы бутылку-другую привезти – голь на выдумки хитра.

Я как-то раз впросак попала… Был случай, когда я уже перебралась в Москву, – значит, уже после 1982 года это произошло. Наверное, 1983-й. Была я как-то на матче. Обычный матч – ЦСКА победил. Не помню, правда, кого. (Вот Виктор, кстати, всегда помнил, с кем и когда играли, помнил счет и кто забил. Я удивлялась, что всю эту информацию можно удержать в голове.) Так вот, после той победы ЦСКА со мной произошла неприятная история.

Сижу в машине, жду Виктора. Он же, как обычно, выходит самым последним. И вот до его прихода открывается дверь «Волги» и заглядывает Фетисов: «Татьяна Васильевна, пожалуйста, очень прошу, попросите Виктора Васильевича, чтоб нас отпустили домой». Я сдуру пошла на поводу – тем более, выиграли, у всех хорошее настроение: «Витя, ну, отпусти ребят, они так хорошо играли, всё нормально, заслужили».

Он в итоге поддался на наши уговоры – отпустил. И вот на следующую тренировку половина команды приходит в буквально разобранном состоянии. Что называется, никакие! Виктор уже дома мне говорит: