Смерть эксперта-свидетеля - Джеймс Филлис Дороти

– Я был бы вам весьма признателен, если бы вы прошли туда вместе с инспектором Мэссингемом и показали ему, где это. Потом вы могли бы подождать в библиотеке или в своем кабинете, а я спущусь и поговорю с вами, как только закончу здесь.

На мгновение показалось, что Хоуарт начнет протестовать: он нахмурился, красивое лицо его омрачилось и стало обиженным, как у капризного ребенка. Но он, не проронив ни слова, вышел вместе с Мэссингемом из лаборатории. Керрисон все еще стоял над трупом, неподвижно, как в почетном карауле. Он слегка встряхнулся, словно с усилием возвращаясь к реальности, и сказал:

– Если я вам больше не нужен, мне надо ехать в больницу. Вы можете найти меня либо в больнице Святого Луки в Или, либо в Старом пасторском доме. Я представил сержанту отчет о моих вчерашних передвижениях. Весь вечер я был дома. В девять часов – по предварительной договоренности – я позвонил в больницу одному из коллег – доктору Андервуду, по вопросу, который будет обсуждаться на следующем заседании медицинской комиссии. Он, кажется, уже подтвердил, что мы действительно разговаривали. Он не получил еще информации, которой я ждал, но перезвонил мне без четверти десять.

Не было причины задерживать в лаборатории доктора Керрисона, как не было пока и причины его подозревать. Когда он ушел, Мерсер сказал:

– Я собирался оставить здесь двух сержантов, Рейнольдса и Андерхилла, и парочку констеблей – Кокса и Уоррена, если вам такой расклад подходит. Шеф сказал, вы можете затребовать все, что понадобится, и всех, кого угодно. Он сегодня утром отбыл на совещание в Лондон, но к вечеру вернется. Я могу прислать вам ребят из перевозки, если у вас все готово, чтобы его забрали.

– Да, я с ним все закончил. Поговорю с вашими людьми, как только повидаю мисс Истербрук. Только попросите одного из сержантов подняться сюда – упаковать молоток, чтобы отправить в лабораторию Скотленд-Ярда, хорошо? Пилоту уже не терпится в Лондон вернуться.

Они еще немного поговорили о том, как организовать связь с местной полицией, затем Мерсер ушел – распорядиться о переносе тела. Потом он дождется Дэлглиша, чтобы представить ему своих помощников, а после этого всякая ответственность с него снимается: дело переходит в руки Дэлглиша.

Глава 6

Минуты через две в лабораторию проводили Клэр Истербрук. Она вошла так уверенно, что следователь, менее опытный, чем Дэлглиш, мог бы принять эту уверенность за высокомерие или бесчувственность. Клэр была высокая женшина лет тридцати, с длинной талией, худым умным лицом и шапкой темных вьющихся волос, уложенных явно профессиональной и весьма дорогостоящей рукой. Волосы волнами спускались ко лбу и завитками падали на высокую изящную шею у самого затылка. Тонкий шерстяной свитер каштанового цвета заправлен под пояс длинной, закрывающей икры черной юбки, свободно колыхавшейся над элегантными, на высоком каблуке сапожками. На ее пальцах, с очень коротко подстриженными ногтями, не было колец; единственное ее украшение – ожерелье из крупных деревянных бусин, нанизанных на серебряную цепочку. Даже без белого халата она создавала впечатление – вне сомнения, вполне намеренно – чуть подавляющей профессиональной компетентности. Дэлглиш не успел и рта раскрыть, как она произнесла тоном, в котором слышалась некоторая воинственность:

– Боюсь, со мной вы только зря потратите время. Вчера я обедала со своим любовником в Кембридже, у главы его колледжа. С нами обедали еще пять человек, и мы пробыли там с восьми тридцати почти до полуночи. Я уже сообщила констеблю – тому, что в библиотеке, – их имена.

– Простите, миз Истербрук, что я попросил вас подняться сюда до того, как увезут тело доктора Лорримера. И поскольку мне не подобает в вашей собственной лаборатории предлагать вам сесть, я не стану этого делать. Но я задержу вас ненадолго, – мягко сказал Дэлглиш.

Она покраснела, как если бы он поймал ее на нарушении приличий. Взглянув с почти явным отвращением на прикрытую полотном, лишенную идентичности фигуру с торчащими из-под покрывала ступнями, она сказала:

– Не надо было его накрывать, он выглядел бы более достойно. А так это похоже на мешок с мусором. Любопытный предрассудок, не правда ли, этот всеобщий инстинкт – прикрыть недавно умершего. В конечном счете не повезло ведь нам. Мэссингем сказал легким тоном: – Да нет, что вы, ведь за вас может поручиться сам Глава колледжа. И его жена тоже подтвердит ваше алиби, не так ли?

Их глаза встретились: его – слегка насмешливые, ее – потемневшие от неприязни.

– Доктор Хоуарт говорит, – сказал Дэлглиш, – что теперь вы – главный биолог. Не могли бы вы пояснить, чем именно занимался здесь вчера доктор Лорример? Только ничего не касайтесь.

Она тотчас же прошла к столу и посмотрела на два вещдока, на папки, на атрибуты научных исследований. Сказала:

– Вы не раскроете эту папку? Будьте так добры. Дэлглиш просунул руку в перчатке внутрь папки и откинул крышку.

– Он перепроверял результаты исследований Клиффорда Брэдли по делу Паско. Деревянный молоток принадлежит работнику по имени Паско, шестидесяти четырех лет, – он живет здесь, на Болотах, – у которого пропала жена. Он уверяет, что она от него сбежала, но имеются два-три подозрительных обстоятельства. Этот молоток нам прислали из полиции – проверить, не являются ли пятна, на нем обнаруженные, следами человеческой крови. Не являются. Паско говорит, он использовал молоток, чтобы избавить от мучений поранившуюся собаку. Брэдли убедился, что кровь с молотка реагирует на сыворотку со специфическими антителами, и доктор Лорример повторно получил его результат. Так что и в самом деле от этого удара умерла собака.

Скупердяй, со злостью подумал Мэссингем, пулю пожалел и денег на ветеринара жалко стало. И сам поразился, что смерть какой-то неизвестной дворняги могла хоть на миг возмутить его больше, чем смерть Лорримера.

Мисс Истербрук подошла к раскрытой тетради для записей. Мужчины ждали. Нахмурившись, она произнесла:

– Странно. Эдвин всегда помечал время начала и окончания анализа и процедуру, которую при этом использовал. Он поставил свои инициалы под результатами исследований по делу Паско, которые провел Брэдли, но в тетради ничего нет. Хотя вполне очевидно, что он начал работать над делом об убийстве в меловом карьере. Последняя помета – пять сорок пять. А последняя запись не закончена. Кто-то, должно быть, вырвал правую страницу.

– А зачем это могло кому-то понадобиться, как по-вашему?

Она взглянула Дэлглишу прямо в глаза и спокойно ответила:

– Уничтожить свидетельства того, что Лорример делал, либо результаты анализа, или, возможно, указание на время, какое он на это потратил. Первые два предположения вряд ли имеют смысл. Вполне очевидно по аппарату, чем именно он был занят, а любой достаточно компетентный биолог мог бы продублировать его работу. Так что, скорее всего – третье.

Ее умный вид, следовательно, не был обманчив.

– Сколько времени ему понадобилось бы, чтобы проверить результаты по делу Паско? – спросил Дэлглиш.

– Не много. Фактически ведь он начал проверку еще до шести, как мне кажется, уже закончил, когда я уходила в шесть пятнадцать. Уходила я последней. Младшие сотрудники уже ушли. Они обычно не задерживаются на работе после шести. А я обычно задерживаюсь дольше, но мне нужно было переодеться к обеду.

– А его работа по делу о меловом карьере? Сколько времени могла она занять?

– Трудно сказать. Я думаю, он мог проработать до девяти или даже позже. Он определял группу крови по образцу крови жертвы и той, что на высохшем пятне, по системе АБО, и использовал электрофорез, чтобы идентифицировать гаптоглобины и ФГМ – энзимную фосфоглюкомутазу. Электрофорез – методика, позволяющая идентифицировать протеиновые и энзимные составляющие крови путем помещения образцов в гель на крахмале или агаре, через который затем пропускается электроток. Как видите, он фактически уже начал процедуру.