Охота на рэкетиров - Ярослав Зуев

Он вздохнул, обернулся к базарчику и медленно зашагал от обрыва, раздумывая над тем, как бы спуститься к побережью. Собственно, вариантов было два — предстояло либо путешествовать по воздуху, забравшись в вагончик канатной дороги, либо отправляться к морю на своих двоих. Автомобильная дорога стартовала неподалеку, закручиваясь вниз тошнотворным серпантином. От одной мысли о повторном марафоне Бандуре сделалось дурно. Ему в любом случае где-то следовало раздобыть колеса, без которых об удачном визите к Вацику Бонифацкому и думать было нечего.

Андрей вздохнул. Прошелся по базарчику, не зная, как и быть. В карманах было пусто, так что вопрос предстояло решать силой — хотелось того Андрею, или нет.

Он принялся поглядывать на припаркованные повсюду машины глазами цыгана, прокравшегося на вражескую конюшню. Выделил пяток подходящих, почесал за ухом и неторопливо направился к красному 412-му «Москвичу», стоявшему совсем неподалеку. «Москвич» в списке возможных жертв числился у Андрея под первым номером.

Старая советская легковушка являла собой высшую степень тюнинга, которой только можно добиться на базе скудных ресурсов отечественных автомастерских. Для начала, краска на машине лежала акриловая — не из тех конечно, какими «Феррари» на заводе красят, но и не из дешевых. Место обоих никелированных буферов с безнадежно архаичными клыками заняли металлопластиковые бампера, снятые с какой-то иномарки. Уровень тонировки стекол «Москвича» наводил на мысль о том, что содержимое его салона никогда не видит солнца. Радиатор украшала пара желтых противотуманных фар, капот был затянут кожаным чехлом, багажник венчало антикрыло, свинченное со списанного самолета. В крыше машины помещался люк. Три длинные антенны щеголевато торчали в небо — две с крыши и одна, самая высокая — с заднего бампера. Конструкция покоилась на четырех низкопрофильных шинах, обутых на дорогие легкосплавные диски. Картину завершал ярко-оранжевый пластиковый плафон, прилепленный над левой передней стойкой, с нарисованными поверху шашечками.

«Если ты вколотил в двигатель хотя бы половину того, во что тебе тюнинг обошелся, то, пожалуй, поедем с ветерком…»

Пока Андрей сужал круги, из «Москвича» неторопливо выбрался водитель. Это был невысокий, плотный мужчина лет тридцати двух — тридцати пяти. С несколько припухшим лицом, на котором красовались аккуратно подстриженные черные усы. Особое внимание Андрея привлекла надетая на таксиста яркая красно-черная футболка игрока итальянского «Милана». Приглядевшись, Андрей обнаружил на спине таксиста набранную латынью фамилию «MALDINI» и жирную цифру «3». Таких футболок Бандура в жизни еще не видел, а потому искренне восхитился:

— Ух ты. Клевая штука!

Нос таксиста венчали угольно-черные очки-капли. Талию перетягивал недавно вошедший в моду пояс-кошелек, прозванный в народе напузником. Андрею таксист показался похожим на кота Базилио в неподражаемом исполнении Ролана Быкова.[28] Пришедший образ кота-злодея из детской сказки заставил Андрея непроизвольно улыбнуться.

Таксист вставил в рот сигарету. С достоинством закурил, водя по базарчику исполненным меланхолии взглядом. Видно было, что все тут таксисту опостылело, потому как прибыл он сюда в тысяча первый за лето раз. Доставил клиентов любоваться местными пейзажами и теперь томился, ожидая, пока у тех наступит пресыщение. Набегаются, наохаются, отщелкают пару фотопленок, посадят аккумулятор видеокамеры, накупят памятных безделушек, нагуляют аппетит и он, со спокойной душой, повезет их обратно. К морю.

Бандура медленно пошел на сближение, прикидывая в уме психологическую карту таксиста, как принято по-модному выражаться среди сотрудников всевозможных серьезных силовых структур. В понимании Бандуры смысл этой самой пресловутой карты сводился, в данном случае, к возможным реакциям водителя на направленный в пузо ствол пистолета. Тонкость заключалась в том, чтобы определить: станет ли таксист неукоснительно выполнять распоряжения владельца пистолета, набросится на Андрея с голыми руками или, наконец, побежит через базар, вопя во все горло.

Глянув искоса на сытое лицо таксиста, солидный животик, тяжелый с виду кошелек и недорогую, но ухоженую машину, Андрей решил, что через час будет в Ялте.

Таксист отшвырнул окурок, пошарил поверх голов по рынку, видимо высматривая загулявших клиентов, махнул безнадежно и залез обратно в кабину.

Андрей обогнул «Москвич» сзади и рухнул на сиденье рядом с водителем.

— Ну что, Мальдини, едем в Ялту?

Таксист, поджав губы, скептически уставился в Андрея.

— Я клиентов жду, — холодно проговорил таксист, давая понять Бандуре, что его драные джинсы и жеваная грязная рубашка не остались незамеченными.

Андрей зловеще ухмыльнулся. Оттянул рубаху и выложил на колени «браунинг».

— Жить хочешь, козел? — осведомился Андрей, в точности скопировав Атасова. Таксист горячо кивнул.

— Ну так и поехали, — ласково предложил Андрей. — А то у меня двенадцать патронов в обойме и ужас как охота кого-то замочить…

«Круто сбрехал, — не удержался от похвальбы Андрей. После ночи в горах обойма пистолета опустела до двух патронов, — длясебя и для ТОГО ПАРНЯ…» Андрей решил, что этот маленький секрет Мальдини знать ни к чему.

Таксист безропотно запустил мотор. Они медленно развернулись.

— Только очки сними, Мальдини, — попросил Бандура таксиста. — Терпеть не могу, когда глаз не видно.

Очки как ветром сдуло. «Москвич» выехал на край плато и они принялись осторожно спускаться по серпантину.

Глава 6 ЧУДЕСНЫЙ ВЕЧЕР В ЯЛТЕ

Они встретились на вечерней Ялтинской набережной совершенно неожиданно для Бонифацкого.

— Мила?! — воскликнул Боник, разведя руки в разные стороны. — Вот так встреча!..

Мила изобразила на лице удивление с четко дозированным процентом радости.

— Вацлав?

Сыграть требуемую мизансцену Миле Сергеевне было тем более легко, если учесть, что «неожиданная» встреча с Вацлавом Бонифацким венчала здоровенный кусок проделанной за день работы.

Накануне, поздним субботним вечером, если не сказать — в ночь с субботы на воскресенье, ее выудил из постели телефонный звонок полковника Украинского. После полковника она долго говорила по телефону с Поришайло. Артем Павлович поставил Миле Кларчук четкую задачу — немедленно следовать в Крым, найти на полуострове старого знакомого Вацлава Бонифацкого и любой ценой вырвать у него пресловутый дипломат с бриллиантами. Ни больше и не меньше.

Утром Мила Сергеевна уже сидела в самолете Крымских авиалиний. Но в небе над полуостровом свирепствовала гроза, лил дождь. В Киеве сильно парило. Самолет застыл на полосе. Пассажиры томились в тесном и душном чреве почти что до обеда, пока кому-то из администрации аэродрома не пришла мысль вернуть узников в здание аэропорта. Украинский с Поришайло наперебой звонили Миле Сергеевне на мобильный — словно у них не было других занятий. Помимо прочего, Сергей Украинский сообщил Миле Сергеевне, что в аэропорту Симферополя ее встретят двое проверенных людей.

— Ребята надежные, Мила Сергеевна, — сопел в трубку Украинский. Поступают в ваше полное распоряжение. Оба, в общих чертах, в курсе дела. Про содержимое украденного дипломата им, понятно, не сообщали. Никаких подробностей. Будут вам за ангелов-хранителей, Мила, — после паузы добавил Украинский.

— Как я их узнаю? — холодно поинтересовалась Мила. — И как их зовут?

— Запросто узнаете, — обнадежил Сергей Михайлович. — Один Вардюк, второй — Любчик. И тот, и другой — в форме офицеров госавтоинспекции. На патрульной машине подъедут… Ваш словесный портрет у них имеется, так что не потеряетесь, я думаю.

Украинский продиктовал Миле Сергеевне номер телефона Вардюка. Та записала.

— Вардюк у них за старшего, — уточнил полковник на прощание.

Вылет разрешили только к пяти вечера. К этому времени Мила Сергеевна была зла и голодна, как мурена. К тому же у нее затекли ноги и жестоко разболелась голова.

На подлете к Симферополю двухмоторный «АН-24» угодил в сильнейшую болтанку. Машину трясло и подбрасывало по кромкам облаков, как скоростной скутер на волнах. Мила впивалась коготками в подлокотники кресла, всерьез побаиваясь, что корпус самолета не выдержит вибраций и рассыплется на куски, после чего она полетит к земле, пробивая по пути одно облако за другим.

В семь часов вечера Мила Кларчук на согнутых ногах вышла из дверей аэровокзала города Симферополя. Потеряла не менее двадцати минут, торча на ступенях и отыскивая глазами пару бравых милиционеров, обещанных Сергеем Украинским. Дождь продолжал накрапывать. Мила в бешенстве теребила полу шелкового дождевика. Но ни Вардюком, ни Любчиком, в округе и не пахло. Мила взялась за телефон: