Правдивая ложь - Нора Робертс

Сесиль вздохнула. Огромные синие глаза словно стали еще больше и засияли еще ярче.

– Было здорово?

Джулия вспомнила, как танцевала с Полом, как проснулась в машине от его жарких поцелуев. И чего уж кривить душой, ее влекло к нему с какой-то первобытной силой.

– Было… необычно.

– Правда, мистер Уинтроп великолепен? Каждый раз, когда я разговариваю с ним, у меня пересыхает горло, а руки трясутся.

– Он из тех мужчин, кого трудно не заметить, – сухо сказала Джулия.

– Еще бы! Женщины с ума по нему сходят. Не помню, чтобы он дважды привозил сюда одну и ту же. Они просто гоняются за ним. Вы меня понимаете?

– Еще бы! – У Джулии было собственное мнение о мужчинах, беззаботно порхающих от женщины к женщине. – Похоже, он очень предан мисс Бенедикт.

– Конечно. Думаю, он все для нее сделает, кроме того, чтобы жениться и подарить внуков, о которых она мечтает. – Сесиль прислонилась к столу, смахнула с глаз длинную челку. – Странно думать о мисс Би как о бабушке.

Странно – не то слово, подумала Джулия. Скорее, невероятно.

– Как долго ты работаешь у нее?

– Строго говоря, пару лет, но я болтаюсь тут, сколько себя помню. Тетя Дотти разрешала мне приходить сюда по выходным и летом.

– Тетя Дотти?

– Тренере.

– Треверс? – Джулия чуть не поперхнулась кофе, представив суровую подозрительную домоправительницу рядом с экспансивной Сесиль. – Треверс – твоя тетя?

– Да, старшая сестра моего папы. Треверс – сценическое имя. Она снималась в кино в пятидесятых, но так и не прославилась. Она уже целую вечность работает у мисс Би. Немного странно, когда подумаешь, что они были замужем за одним и тем же мужчиной.

На этот раз Джулии хватило ума отставить чашку.

– Я правильно расслышала?

– Энтони Кинкейд, – пояснила Сесиль. – Вы же знаете, режиссер. Тетя Дотти вышла за него замуж первой. – Сесиль взглянула на часы, и ее ленивой позы как не бывало. – Боже, мне пора бежать! У меня занятия в десять. – Она бросилась в гостиную за своими книжками и сумкой. – Завтра я сменю постельное белье. Можно, я приведу младшего брата? Он очень хочет познакомиться с Брэндоном.

Джулия автоматически кивнула, все еще переваривая услышанное.

– Конечно. Мы будем рады.

Сесиль ухмыльнулась и бросилась к двери.

– Скажете мне это после того, как побудете с ним пару часов.

Грохот захлопнувшейся двери вывел Джулию из оцепенения. Энтони Кинкейд. Эта мерзкая гора жира была мужем и блестящей Евы, и незаметной экономки! Любопытство бросило Джулию через гостиную в ее временный кабинет к справочникам. Несколько минут она тихо ругалась, пытаясь отыскать нужную информацию.

"Я все приведу в порядок, я буду организованной, – поклялась она святому – должен же быть такой! – присматривающему за рассеянными писателями. – Сразу после того, как удовлетворю свое любопытство. Потрачу целый час… ну, пятнадцать минут и все разложу по местам».

Похоже, клятва сработала. Пролистав оглавление справочника «Кто есть кто», Джулия с победным воплем раскрыла нужную страницу.

«Кинкейд, Энтони. Родился в Хакенсаке, Нью-Джерси, 12 ноября 1920 г. – Джулия пропустила список наград и достижений. – Женился на Маргарет Брустер, 1942, двое детей, Энтони Младший и Луиза, развелся в 1947-м. Женился на Дороти Треверс, 1950, один ребенок, Томас, скончался. Развелся в 1953-м. Женился на Еве Бенедикт, 1954. Развелся в 1959-м…»

Следующие два брака Кинкейда Джулию не интересовали. Странный треугольник словно загипнотизировал ее. Дороти Треверс – имя вызвало смутные воспоминания – была замужем за Кинкейдом три года и родила ему сына. Не прошло и года после развода, как Кинкейд женился на Еве. Теперь Треверс – домоправительница Евы.

Как две женщины, любившие когда-то одного мужчину, могут жить в одном доме?

Она задаст этот вопрос, но сначала покажет анонимные записки и проследит за реакцией Евы и, может, дождется ее объяснений. Джулия отшвырнула справочник, уже забыв о сделке с многострадальным святым.

Пятнадцать минут спустя Треверс впустила ее в главный дом и пробормотала:

– В гимнастическом зале.

– Простите?

– В гимнастическом зале, – сурово повторила Треверс. Она свернула в восточное крыло и повела Джулию по коридору с многочисленными нишами, хранившими бесценные статуэтки. Огромное окно справа выходило в центральный сад, где садовник с плейером на шее подстригал кусты.

Треверс без стука распахнула одну из створок массивных двойных дверей, коридор наполнился ритмичной музыкой и потоком проклятий Евы.

Джулия подумала, что «гимнастический зал» – слишком невыразительное определение. Это был не гимнастический зал, а храм, возведенный для поклонения божеству идеального тела.

Ева полулежала на одном из тренажеров, разрабатывая ноги, а над ней возвышался сам мистер Мускул. В мужчине было не меньше семи футов роста – скандинавский бог с бронзовым телом, выпиравшим из невероятно крохотного борцовского трико, почти полностью обнажавшего мускулистые ягодицы.

Белокурые волосы были стянуты в конский хвост, в голубых глазах сверкали веселые искры. Гигант одобрительно улыбался, явно пропуская ругательства Евы мимо ушей.

– Пошел к черту, Фриц.

– Еще пять, мой прекрасный цветок. – Отчетливое произношение и музыкальный голос напомнили Джулии о прохладных озерах и горных потоках.

– Ты меня убиваешь.

– Я делаю тебя сильной. – Когда Ева, отдуваясь, закончила упражнения, он сжал ее бедро огромной ладонью, затем интимно погладил ягодицу. – У тебя мышечный тонус тридцатилетней.

Мокрая от пота Ева лежала, не шевелясь.

– Если я когда-нибудь смогу встать, то лягну тебя в твой грандиозный пах Гигант расхохотался, снова погладил ее, затем улыбнулся Джулии:

– Здравствуйте.

Джулия с трудом сглотнула комок, подступивший к горлу. Последнее замечание Евы заставило ее опустить глаза, и она убедилась, что слово «грандиозный» не было преувеличением.

– Простите, я не хотела прерывать занятия. Ева приоткрыла глаза и порадовалась естественной реакции Джулии. У большинства женщин, впервые увидевших «мужское достоинство» Фрица, появлялся такой же ошеломленный взгляд.

– Треверс, налей мне чего-нибудь очень холодного… и подсыпь мышьяка моему милому другу. Фриц снова расхохотался.

– Пару глотков, Ева. Затем поработаем над руками. Ты же не хочешь, чтобы кожа висела складками, как у индюшки.

– Я могу зайти позже, – предложила Джулия.

– Нет, останьтесь. Он почти закончил мучить меня. Не так ли, Фриц?

– Почти. – Фриц взял у Треверс стакан и осушил его прежде, чем та дошаркала до двери, затем уставился на Джулию. Ей стало не по себе. – У вас хорошие ноги. Тренируетесь?