Фальшивый талисман. Зашифрованный счет - Самбук Ростислав Феодосьевич

— И ты?..

— Я поступил как считал нужным.

— Спасибо! — Председатель не взял автомат. Неожиданно засуетился: — Давай перенесем его в дом, а ты, Федя, беги и посмотри, чтобы хозяйка не сбежала.

Жена мельника и не думала бежать: сидела одетая и даже причесанная и с вызовом смотрела, как в дом вносят тело диверсанта. Положили на пол, и председатель бросил женщине гневно:

— Доигралась?

— И чего пристаете? — замахала руками мельничиха. — Я тут при чем? Муж приедет — его и спрашивайте, а я знать ничего не знаю. Ходят тут всякие!

— «Всякие»… — сокрушенно сказал председатель. — Сиди здесь, — прикрикнул, — а то застрелю!

— Я тебе застрелю!

— Ты арестована, — пригрозил пистолетом председатель и вышел во двор.

Федор стоял над телом Трофима и смотрел на него со страхом. Граната разорвалась совсем рядом и изуродовала парню лицо.

— Ну, — сурово произнес председатель, — такова наша жизнь! Никто не знает, что его ждет…

Юрко опустился на колени рядом с Федором. Вдвоем с председателем они перенесли тело на свежую траву, порванную взрывом. Юрко сел, обняв колени руками.

— Пошли, — приказал председатель. — Забирай эту проклятую мельничиху — и пошли. В конце концов надо дозвониться до района.

Он пошел впереди опустив голову, но ступал твердо, и песок скрипел у него под сапогами. Шел посередине улицы, а окна вокруг не светились, поблескивали в лунном свете, будто никто в селе и не слышал выстрелов.

Глава 14

Город, в котором располагался «Цеппелин», показался Ипполитову весьма приличным. Старинные здания, узкие и кривые улицы в центре, дальше широкие проспекты и бульвары — экзотика и комфорт соседствовали здесь. Ипполитову, правда, больше нравился комфорт, и он вместе со своей свежеиспеченной подругой жизни Лидией Суловой обосновался в новом двухэтажном коттедже.

Лида бегала из комнаты в комнату, не в силах удержаться от восторженных восклицаний, а Ипполитов ходил за ней, иронично улыбаясь. Что ж, пока пусть будет так, потом он прижмет этих немцев к стене — его будущий особняк должен быть не в каком-нибудь провинциальном славянском городке, а на окраине самого Берлина, в крайнем случае где-нибудь под столицей. Ипполитов слыхал, что именно там живут высокопоставленные лица: имеют комфортабельные усадьбы в тихих местечках и ездят в Берлин на машинах.

А в том, что он станет одним из высокопоставленных, Ипполитов не сомневался. И в том, что сам фюрер пожмет ему руку, как Скорцени, и в том, что его портреты и биография будут печататься во всех газетах рейха, и в том, что у него будет собственный «мерседес» или «опель-адмирал»…

И будет красивая и респектабельная жена, а Лида пусть пока потешится, пусть побегает по комнатам, повертит краны в ванных, поваляется на коврах. Ведь не видела еще настоящей роскоши…

Лида нарядилась в розовый пеньюар, села в углу гостиной под торшером, сделала вид, что читает какую-то книгу — играет этакую светскую даму-мадаму! Тьфу, дура, не понимает, что она такая же дама-мадама, как он английский король.

Сулова повела глазами и улыбнулась. Она догадывалась, что Ипполитов думает о ней. Пусть думает что хочет, пусть считает ее легкомысленной, способной лишь на любовные утехи. В конце концов это ее устраивает. Чем меньше Ипполитову известно ее прошлое, тем лучше. Да и зачем ему знать, что уже в сорок первом Лидия Адамчик (это ее настоящая фамилия) по заданию гестапо выдавала советских патриотов и партизан, что на ее совести не один десяток погибших людей?

В нужное время она скажет свое слово, поскольку получила от Краусса особые инструкции. Главная ее задача — не спускать глаз с Ипполитова, добиться, чтобы он любой ценой осуществил запланированную акцию. Если окажется трусом, испугается, будет тянуть время, она имеет право применить оружие, а заподозрив измену — немедленно уничтожить Ипполитова. И рука у нее не дрогнет. А если Ипполитов попадет в руки чекистов — она срочно проинформирует Главное управление имперской безопасности, применив только ей одной известный шифр.

Утром Краусс привел в особняк двоих инструкторов. Один, высокий, лысый, безбровый, с красными, будто после многодневной пьянки, глазами, сморщил кожу на покатом лбу и представился:

— Валбицын.

Ипполитов пожал ему руку без особого удовольствия: чем-то Валбицын не понравился ему — или тем, что смотрел как-то свысока, как и полагается инструктору на курсанта, или тем, что сразу стал искать глазами в комнате, очевидно, бутылку со спиртным и, заметив в углу бар, решительно направился туда.

Краусс, зная слабость Валбицына, предупредил:

— Не больше рюмки, ясно?

Валбицын, не отвечая, достал бутылку коньяку, налил только треть рюмки и выпил, с наслаждением закрыв глаза.

«Вот это инструктор… — подумал Ипполитов. — С таким помучаешься».

Краусс прочитал укор в его глазах и объяснил:

— Герр Валбицын — один из наших лучших специалистов по документам. Имеет привычку вечером напиваться, но утром после первой рюмки рука у него твердеет — стреляет как бог, сами убедитесь в этом.

Валбицын не без сожаления поставил коньяк в бар и наглядно продемонстрировал твердость руки: сбросил пиджак, закатал рукав и предложил Ипполитову помериться силой. Но тот отказался, холодно посмотрев на инструктора. Пусть не хвалится силой — каждый делает то, что ему положено, и этот лысый пьянчуга должен знать свое место.

Второй инструктор был одних лет с Ипполитовым и даже чем-то похож на него. Он вел себя скромно, сел в кресло под торшером, где вчера вечером Лида демонстрировала свои прелести, смотрел на Ипполитова с интересом и явной симпатией.

— Оберштурмфюрер СС Телле, — представил его Краусс. — Вместе с ним вы поработаете над своей легендой. Точнее, вашей с Суловой, поскольку от достоверности легенд — надеюсь, вы понимаете это, — во многом будет зависеть успех операции.

Ипполитов утвердительно кивнул. Они с Крауссом уже в общих чертах прикинули варианты легенд. Предполагалось, что у него будут документы майора, который был тяжело ранен на фронте, потом лечился в госпитале и получил отпуск для поправки.

Телле улыбнулся как-то мягко и деликатно попросил:

— Не могли бы вы, герр Ипполитов, раздеться до пояса?

— Зачем? — возмутился тот. — Вы же не врач, а меня обследовали лучшие профессора. Не правда ли, Краусс?

Штурмбаннфюрер тоже посмотрел на Телле удивленно, но тот повторил:

— Очень прошу, разденьтесь. Кстати, где ваша жена?

Ипполитов показал на спальню:

— Утренний туалет.

Телле понимающе кивнул, и Ипполитов сбросил сорочку. Стоял перед оберштурмфюрером — мускулистый, сильный.

Но Телле осмотрел его скептически и сказал тоном, не допускающим возражений:

— Вы провалились бы со своей легендой через неделю, а может, раньше.

— Это почему же? — искренне удивился Ипполитов. — Мы со штурмбаннфюрером Крауссом…

Но Телле не дал ему договорить:

— В целом легенда мне нравится. Но вот вы, тяжелораненый майор, идете в баню. В Москве сейчас трудно с гостиницами и квартирами, ванны есть далеко не везде, да и вообще люди там ходят в бани. Лучшая баня в Москве, если не ошибаюсь, Сандуновская?

— Самая популярная, — уточнил Ипполитов.

— Это не меняет сути дела. Вы идете в баню или по какой-либо другой причине раздеваетесь при постороннем человеке — и что же он видит? Прекрасное тело спортсмена без единой царапины… у тяжелораненого?

Краусс даже завертелся на стуле.

— Ну, Телле! — воскликнул. — Ну и голова!

Телле посмотрел на него холодно.

— Я, штурмбаннфюрер, разведчик, — ответил спокойно, — профессиональный разведчик, который должен предвидеть все ситуации.

— Что же делать? — растерялся Ипполитов.

— Сегодня же ляжете в госпиталь. Вам сделают пластическую операцию, и ваше ранение ни у кого не вызовет сомнений.

— Но ведь это задержит нас! — вырвалось у Краусса.