Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

Я видела — он считает свой брак идеальным. Мирный союз, такой, как был бы у нас с Фенимором Лэндором, был в его глазах достойным жалости.

Да, узнай он всю правду, то вел бы себя совсем по-другому. Мы поступили правильно, солгав ему.

Итак, ранним утром мы приняли участие в свадебных торжествах и позволили гостям продолжить их, а сами уехали в замок Пейлинг. Поскольку от Лайон-корта его отделяло всего пятнадцать миль, я буду жить не так уж далеко от родной семьи, что немного успокаивало. Как ни странно, когда я ехала рядом с Колумом, несмотря на определенный страх, я чувствовала сильное, непонятное мне возбуждение, что было даже приятно.

Он довольно улыбался, и я не могла не испытывать некоторой гордости, потому что он так желал нашей свадьбы. С той ночи прошло почти три месяца, которые изменили мою жизнь, но мне казалось, что прошли годы. Я уже не вспоминала о том времени, когда не знала о существовании Колума.

— Очень скоро, — сказал он, — мы приедем в Пейлинг — твой дом, моя новобрачная, и там отныне будем счастливо жить.

В его голосе звучала едва уловимая насмешка, но я не обратила на это внимания. Был чудесный день, какие бывают иногда на западе страны в феврале, когда кажется, что весна устала ждать и появилась раньше времени. На кустах уже появились пучки новых листьев, а на склонах — желтые цветы мать-и-мачхи. В полях были разбрызганы малиновые маргаритки, и, когда мы переехали вброд мелкий ручей, я заметила пурпурные сережки черной ольхи, в тон цветам белокопытника, цветущего около воды.

Я улыбалась, и Колум заметил:

— Итак, ты примирилась со своим замужеством, к которому тебя так поспешно принудили обстоятельства?

— Я думала о красоте местности.

— Говорят, — напомнил он мне, — что, когда влюблен, трава кажется зеленее и весь мир становится прекраснее?

— Я склонна думать, что это весна, — сказала я.

— Скоро я заставлю тебя убедиться, что ты — счастливая женщина. Однажды ты благословишь ту ночь, когда впервые попала в замок Пейлинг!

Я молчала, и он продолжил:

— Я настаиваю, чтобы ты отвечала мне, когда я с тобой говорю.

— Я не думала, что твои слова нуждаются в ответе.

— Ты должна с жаром ответить, что будешь всегда помнить ту ночь как самую счастливую в жизни… до того времени.

— Я должна начать замужнюю жизнь с того, что буду лгать мужу.

— А ты не солжешь, сказав так, потому что это — правда.

— Как же я могу сказать, что помню, если я ничего не помню?

— Ты помнишь. Было так много того, что ты осознаешь.

— Ты не против, если мы не будем говорить об этом?

— Я собираюсь быть к тебе снисходительным. Мы продвигались вперед, он пел ту же охотничью песню, которую я слышала раньше.

— Звучит весело, — сказала я.

— Это песня охотника, приносящего домой свою добычу.

— Тогда это подходит к нам.

Он громко засмеялся, к чему я уже стала привыкать, и, хотя я и притворялась возмущенной, настроение у меня улучшилось.

Замок Пейлинг. Мой дом. Он поднимался перед нами — суровый, отталкивающий, но бесконечно волнующий. Я смотрела на его серые каменные стены, которые стояли уже четыреста лет и, несомненно, простоят еще пятьсот и даже больше. В этих стенах была непобедимая сила. Они были построены, чтобы защищать, и так будет всегда.

Стены были сложены так, чтобы противостоять стенобитным орудиям врага. Четыре башни — две выходили на сушу и две — на море — были снабжены бойницами, наблюдательными постами и отверстиями, чтобы выливать горящую смолу на головы захватчиков. В нижней части было мало оконных отверстий, только узкие щели, которые удобно охранять от вторжения.

— Добро пожаловать в Пейлинг, жена! — сказал Колум, и мы вместе под решеткой въехали во двор.

Как по мановению волшебной палочки появились конюхи. Колум соскочил с лошади, кинул поводья конюху и снял меня с лошади. Бок о бок мы пересекли двор, и, когда подошли к маленькой двери в большой стене, он поднял меня на руки и внес в замок.

— Нас теперь трое, — шепнул он и опустил меня на пол.

Мы поднялись по узкой лестнице и вошли в просторный зал с галереей наверху.

— Твой дом! — произнес он с гордостью. — Моя семья живет здесь со времен Завоевателя, пришла с ним из Нормандии. Мой норманнский предок построил здесь замок, взял корнуоллскую девушку в жены, она подарила ему много сыновей и дочерей, они женились и выходили замуж, рожали еще — и так через пятьсот лет мы стали корнуолльцами. Конечно, сначала замок выглядел не так, только как крепость — охранное помещение, подземная тюрьма и толстые непробиваемые стены. С течением времени мы его достраивали. Я, несомненно, тоже что-нибудь добавлю к нему, а начал я с того, что добавил жену.

Он приподнял меня, крепко поцеловал и сказал:

— Мы устали с дороги, поедим — и в кровать.

Затем мы вместе ели, пили, и это во многом напоминало ту ночь.

Спальня была другой — с большой кроватью, с шелковым вышитым пологом. В подсвечниках горели свечи, и я заметила большой фигурный шкаф с резьбой в виде аканта и листьев. Больше я ничего не заметила, ни о чем не думала, ибо со мой был мой муж, который снимал с меня платье и нес меня на закрытую пологом кровать. После этого я знала, что перестану думать о той роковой ночи в замке Пейлинг, потому что будут другие и со временем они сольются в одну, и я забуду, что была взята против воли, потому что, будто в сказке, мое сопротивление ушло, оставив меня возбужденной и желающей пуститься в открытое плавание, где этот человек, который уже стал главным в моей жизни, показывал мне дорогу.

Мое чувство к нему я поняла рано утром, когда, проснувшись, лежала и наблюдала, как рассвет медленно пробивается сквозь закрывавшие нас шелковые занавеси.

Он тоже не спал и сказал:

— Ты знаешь, а ведь я все это организовал.

— Что организовал? — спросила я.

— Я поставил перед собой цель получить тебя, когда увидел в гостинице, но тебя очень хорошо охраняли. Черт возьми, твоя матушка — тигрица, а не женщина! Она стояла бы за тебя насмерть, и я понял, что мне надо составить план, а в ту ночь ничего не мог сделать.

— Продолжай, — вымолвила я, — расскажи мне, что произошло?

— Я знал, куда вы направлялись, — в Тристан Прайори, резиденцию Лэндоров, где вы оставались целую неделю. Твоя служанка сказала одному из моих слуг, что вы будете возвращаться тем же путем.

— Ты хочешь сказать?..

— Ты начинаешь понимать: это мои люди подстерегли вас на дороге.

— Грабители?..

— Это только хорошие слуги. Я только ждал, чтобы спасти тебя и привезти сюда, где все было приготовлено.

— Ты порочный! — воскликнула я.

— Надо, чтобы жена знала своего мужа.