Алчность - Берг Анита

Мать писала ему каждую неделю, и сначала он отвечал ей тем же, но затем школа заняла все время, и его письма стали более редкими. Однажды ночью, когда он чуть ли не впервые в жизни долго лежал без сна на своей постели в общей спальне, Уолт осознал, что ощущает себя счастливым. Оттого, что он не знал, что происходит дома, у него с души словно свалился груз ответственности.

Этому настроению способствовали и письма матери — казалось, она вполне довольна жизнью. Уолт подумал было, что она писала бодрые письма вынужденно, ведь Стив наверняка их прочитывал, но, к его облегчению, к каждому посланию был приписан постскриптум, в котором мать сообщала, что с ней все в порядке и что Стив ведет себя нормально. Это удивляло мальчика, и он задумывался, не был ли он в какой-то степени причиной отцовской жестокости. Окончательным доказательством того, что отец сделался другим человеком, стала новость о том, что дома теперь есть настоящая ванная с душем, а на следующий год планируется приобретение современной кухоньки. «Все непонятнее и непонятнее», — думал Уолт.

Ему и в школе не удавалось избегать розги — он был слишком шаловливым и буйным, чтобы персонал не применял к нему мер физического воздействия. Но стойкость, с которой Уолт выносил эти наказания, лишь прибавляла ему авторитета в глазах других учеников. Они не знали, что по сравнению с тем, что ему приходилось терпеть раньше, эти порки были сущим пустяком.

В первый семестр он по-настоящему расстроился лишь однажды — когда понял, что дом находится слишком далеко от школы, чтобы можно было поехать туда на День благодарения. Но ведь оставалось Рождество!

Это было, наверное, самое счастливое Рождество его детства. Отец очень изменился — он стал более подтянутым, смеялся и пел, был добр к сыну. И Уолт должен был быть слепым, чтобы не увидеть, как светилась счастьем мать. Хотя он был рад увидеть ее такой и узнать, что маму больше не избивают, Уолт испытывал чувство, словно он что-то потерял. Раньше они вместе противостояли Стиву — их связывало то, что они были его жертвами. Мальчику казалось, что эту связь не может разорвать ничто, но теперь у него даже складывалось ощущение, что он чужой в собственном доме, что мать снова предала его.

— Что случилось с папой? — спросил он однажды у матери, сидя за кухонным столом и наблюдая, как она делает его любимое печенье.

— Ты про что?

— Он изменился, как будто стал счастливым человеком.

— Ты тоже заметил? — проговорила Розамунда, и на ее лице появилось рассеянное, мечтательное выражение, которого мальчик не мог понять.

— Я вижу, что он больше не пьет, — сказал Уолт. — Но почему? Почему он прекратил это делать?

Розамунда оглянулась, чтобы убедиться, что они одни.

— У него был сильный приступ головокружения, — сообщила она и коснулась виска. — Он был так напугался, что обратился к врачу — наверное, впервые в жизни. Доктор сказал ему, что если он не прекратит выпивать, то может в любое время протянуть ноги. Вот он и завязал.

— Слава Богу! — с чувством воскликнул Уолт. — Так он больше тебя не избивает?

— Избивает? Уолт, не преувеличивай! Я признаю, он иногда бил меня, но какой же мужчина не поколачивает свою жену? Наверное, я сама на это напрашивалась.

От изумления мальчик раскрыл рот, он не мог поверить собственным ушам.

— Но ведь… Но как… — забормотал он. — Я знаю точно, что меня он избивал!

— Ну что ж, иногда ты был непослушным ребенком. — Мать тепло улыбнулась ему, и он решил, что либо у нее неладно с головой, либо же только что свершилось самое крупное предательство.

Первое время Уолт воспринимал перемену, происшедшую с его отцом, с подозрением — он был уверен, что долго это не продлится. Но каждый раз, возвращаясь домой, он попадал в счастливую семью и видел всем довольную мать. Как и обещалось, за ванной комнатой последовала кухня. Единственное, что расстроило родителей Уолта — не его самого, — так это пришедшее через пару месяцев после новости о беременности матери известие: у нее в очередной раз случился выкидыш. Письмо, сообщившее Уолту об этом, было все залито слезами. Но он совсем не интересовался маленькими детьми и был вполне доволен тем, что является единственным ребенком в семье, так что эту новость он воспринял спокойно.

Теперь, когда Трудные времена были позади, Уолт увидел, как похож он на своего отца. В четырнадцать лет он уже был таким высоким, что стало понятно: мальчик вырастет настоящим гигантом. Как и отец, он не любил оставаться в четырех стенах, и они начали вместе охотиться и ловить рыбу. Он также замечал в себе некоторые отцовские качества: склонность к грубому юмору и шумливость. А еще он теперь понимал, что острый ум, отсутствовавший у отца, он унаследовал от Розамунды и деда. В конце концов, он был сыном своих родителей!

Были времена, когда одна мысль о том, что он чем-то похож на Стива, наполняла Уолта ужасом. Но теперь все изменилось — к собственному удивлению, он почувствовал, что гордится своим популярным в округе здоровяком-отцом.

3

Орегон, 1961–1962

Когда Уолт приезжал из школы домой, он по-прежнему дружил только с Габби Хорнбимом. Дело было только в его желании, ибо он с легкостью мог заводить друзей всюду, куда попадал. Его нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле этого слова, но в нем чувствовалась мужская сила, которую девушки, похоже, находили весьма привлекательной. Самой примечательной частью его лица были большие, честные, ясные глаза. Они были серыми, но имели свойство менять оттенок в зависимости от цвета его одежды, так что одни считали, что глаза у него голубые, другие — что зеленые, третьи — что серые. Девочки-подростки всегда бегали за ним, сам же он не проявлял к ним никакого интереса — откровенно говоря, они даже раздражали его. Другие мальчики могли завидовать его успеху у противоположного пола и его интеллекту, но они уважали его доблестные выступления в футбольной команде школы — о нем даже писала местная газета — и то, что он умел сочетать это с хорошими отметками. Более всего же они благоговели перед его внушительными габаритами.

В пятнадцать лет они с Габби время от времени встречались с девочками, но оба считали это напрасной тратой времени и, что главное, денег. Они воспринимали девушек как довольно глупых созданий, и поддерживать беседу во время свидании было для них нелегкой задачей. К тому же Уолт постоянно сравнивал своих подружек с матерью и все время приходил к убеждению, что те не идут с ней ни в какое сравнение.

Габби был его другом еще и потому что много лет назад Уолт начал догадываться о том, что мальчика тоже избивает отец. А еще, как он узнал, Габби любил свою мать так же сильно, как он сам, и не считал, что это делает его маменькиным сынком. Когда Габби признался, что отец частенько поднимает на него руку, Уолт был рад выяснить, что он не один такой на свете, и излил другу душу. В каком-то смысле положение Габби было еще хуже. Как-то Уолт принял решение, что, если избиения возобновятся, он обратится к властям. А кто был представителем власти в их городке? Помощник окружного шерифа. Но к кому мог обратиться Габби и кто поверил бы ему? Габби до сих пор нс сбежал из дому лишь по одной причине — из-за матери. Он подозревал, что, если лишит отца возможности срывать на нем свою злость, тот может переключить внимание на жену и дочь. Сейчас Габби было пятнадцать, это был худой астматик с бледной кожей и рыжими волосами. Его все еще избивали, и он явно завидовал Уолту, ведь у того худшие времена остались позади.

Таким образом, в то время как прочие местные подростки развлекались как могли, ведя себя подобно оленям-самцам в период гона, Уолт и Габби предпочитали проводить время в компании друг друга, прогуливаясь по окрестностям или ведя бесконечные беседы в комнате одного из них. Они говорили о политике, о спорте, о музыке, о деньгах и о том, как они будут их зарабатывать. А еще они часами напролет разрабатывали идеальный план убийства отца Габби.