Космический Патруль - Марина Казанцева

С самого момента приезда в замок всё не заладилось. Едва она оказалась в своих покоях, так первым делом поспешила избавиться от дорожной грязи. Три служанки стащили с неё испачканное платье, обещая всё хорошенько вычистить, и громко сетуя на то, что молодая леди не позаботилась одеть в дорогу что-нибудь попроще. Но, едва увидели её сорочку, так тут же стали хихикать и смущённо переглядываться.

— Ну, мне ещё долго ждать, чтобы помыться?! — прикрикнула на них королева. Она и раньше знала, что Энн и Валена дуры, но теперь они её просто разозлили.

Девицы мигом спохватились и притащили в комнату деревянную бадью вместимостью примерно литров десять. В бадье была горячая вода.

Как же мыться в этой тарелке? На её недоумённые вопросы девушки расхохотались. Разве она до этого никогда не мылась?

Ну, мылась, конечно. Но не так же! В смысле, не в такой же маленькой бадейке.

А в какой?

А вот в такой! В доме отца у неё была собственная ванна. Жестяная. Разве они не знают, что Леодегранс родом из Франции и привёз сюда, в дикие кельтские земли, обычаи цивилизованных земель?

Девицы притихли и уже с гораздо большим интересом отнеслись к своей новой госпоже. Это же надо: собственная жестяная ванна! Такое, наверно, может быть только у супруги римского цезаря.

Ну, короче, вымыли Джиневру кое-как, вернее, просто оттёрли тряпками с неё пыль и грязь. И вот теперь ей предлагают напялить на себя какое-то барахло, оставшееся от прежних жён короля! Нет, не ожидала она такого!

— Я не одену эту рухлядь. — заявила Джиневра. — Несите мне моё зелёное платье.

— Как? — опешили девицы. — В таком хорошем платье делать домашнюю работу?!

Что?!! Работу?!! Какую ещё работу?! В этом доме прислуги мало, что они ожидают от неё, что она будет делать РАБОТУ?!

А как же? Неужели она сядет прясть пряжу в таком нарядном платье? Ведь всем известно, как много сыпется с шерсти и как легко прилипает к одежде. Поэтому надо одевать что похуже: сначала нижнее льняное платье, а сверху полотняную тунику, чтобы после прядения её можно было снять и вытряхнуть.

Джиневра совершенно растерялась. Здесь разве мало слуг, чтобы ещё и королева сидела целый день за прялкой?

Ещё и за ткацким станком, напомнили девушки. Ещё за вышиванием. В церкви при замке все ризы и покрывала вышиты руками прежних жён короля Артура. А леди Марион вообще была знатная золотошвейка.

Что-то не помнила Джиневра, чтобы ей ранее приходилось прясть или сидеть за ткацким станком. Она целые дни разгуливала по саду в сопровождении своих фрейлин, или сидела в окружении всё тех же фрейлин, слушая песни бардов, или присутствовала на пиршествах в зале Круглого Стола. Нельзя сказать, что её жизнь в Камелоте была интересной, но всё же…

Джиневра отослала двух болтушек Энн и Валену, с ней осталась только молчаливая Бракка.

— Бракка, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она у своей самой доверенной служанки.

Та очень удивилась: что она может сказать невесте короля?

— Ну ладно, — вздохнула Джиневра. Наверно, ещё время не пришло говорить об этом. А жаль, Спутник может многое подсказать.

Оставшись одна, Джиневра призадумалась. На сегодня во всяком случае она свободна от внимания короля, поскольку с дороги должна помыться, переодеться и отдохнуть. Он препоручил её заботам прислуги. А вот когда она станет королевой — вот тогда у неё будут и фрейлины. Но как же быть с платьями? В чём ей ходить? В прошлом сне она даже не задумывалась об этом — у неё имелся обширный запас нарядов на все мыслимые случаи.

Невольно на ум пришло воспоминание: гардеробчик Алисии — там, на волшебной планете Рушаре. С каким презрением тогда относилась Наяна к мелочной страсти бывшей подружки — к чрезмерному увлечению красивыми тряпками. Однако надо признать, талант у Алисии всё-таки был, и она использовала его со всем размахом спустя пару лет после возвращения на Землю. Ох, какие шоу она устраивала на Бродвее! Эта белобрысая гадина бессовестно обокрала их всех: она сделала из их борьбы против Рушера гламурненький мюзикл.

Впрочем, к чёрту Алисию. Сейчас невесту короля занимает существенно более значимая проблема: действительно ли она снова попала в волшебный сон или это всё же та редкая случайность, вероятность которой практически равна нулю. Если логически размышлять, то первое, пожалуй, куда ближе к истине, особенно учитывая необыкновенный характер приключений, в которые вовлеклись все (или почти все) участники давней экспедиции. Вполне возможно, что это возвращение в волшебный сон есть результат обладания таинственными Живыми Силами. А, если это в самом деле сон, то следует кое-что проверить…

Джиневра встала с неудобного деревянного кресла с захватанными грязными пальцами подлокотниками и подошла к окну. Отворила ставни и впустила в комнату свежий воздух. Перед ней лежал хорошо знакомый ей пейзаж: извилистая дорога, уходящая на север. Там лежит Озёрный край, откуда, якобы, она родом. Низинные земли со множеством озёр. Где-то там проживает её отец, которого она сроду не видала. Это король Леодегранс.

Пусть волшебная серебряная птица Флай и в самом деле принесла невесту королю Артуру, как и было обещано в пророчестве. Но отчего бы королю Леодегрансу всё же не позаботиться о приличиях и не прислать, как положено, наземным путём приданое для своей дочери — Джиневры? Это было бы совершенно естественно и даже более — только так и должно быть! В конце концов, не только король Артур, но и даже самая последняя прислуга начнёт задавать вопросы: а где же приданое невесты короля?

Так она думала, машинально следя глазами за медленно едущей по северной дороге извилистой ленте конного отряда. Город Камелот был местом оживлённым, и каждый день кто-то прибывал то по торговым делам, то с известиями от вассалов.

Она вздохнула и отошла от окна, присела на край большой кровати с резными столбиками и аккуратно забранными драпировками. Обстановка её покоев была смесью средневековой роскоши и варварской простоты. Тяжелый, пыльный балдахин из зелёного бархата уже потерял свой первоначальный цвет, потускнели и пышные кисти из кручёной золотой нити. Расшитые покрывала и подушки с королевскими гербами хранили память о многих ночах, проведённых под этими пологами чужими ей людьми. Украшенные ручным кружевом простыни лишь по краям сохраняли первоначальный вид плотного шёлка, а посередине были вытерты и заштопаны. Ковры на полах потеряли былую яркость, как и гобелены на стенах, закрывающие грубый серый камень.

Всё здесь было не новое, всё носило отпечаток других владелиц — до Джиневры тут жили две королевы. Вытертые подушечки с кистями на углах, что покоились на креслах, были украшены затейливыми вензелями: М и П. Совершенно очевидно — остались они после королевы Марион, знатной золотошвейки, которая так неосмотрительно выпила холодного пива и скончалась аккурат в Сретение Господне. А, если присмотреться, то вышитое тяжёлым золотым шнуром покрывало на кровати, содержит в своём узоре другие буквы: А и П. И так во всём — даже на щётках для волос чужие метки. Но самое скверное — это их платья, топорно сработанные из домотканой материи и крашенные нестойкими растительными красителями.