Необычный исследователь - Саймон Грин

— Я никогда не была в Музее неестественной истории, — сказала наконец Бетти. — всегда хотела сводить туда и посмотреть. Уверена, что у них есть несколько действительно интересных экспонатов. Но это не мое. Меня не увлекает образование.

— У них есть тираннозавр, — сказал я.

Бетти выбросила палку и посмотрела на меня.

— Что, полный скелет?

— Нет, в клетке.

Ее глаза расширились.

— Ух ты, настоящий тираннозавр! Интересно, чем они кормят его…

— Людьми, которые мусорят, наверное.

Музей неестественной истории имел очень современный вид. У французов может и есть стеклянная пирамида перед Лувром, но у нас есть гиперкуб. Расширенный куб, который существует в четырех пространственных измерениях Немного неприятный для глаз, но это маленькая плата за стиль. Гиперкуб это не просто вход в музей, он содержит его в своем очень частном и безопасном измерении. Музей нуждается в целом измерении, чтобы содержать все чудеса и диковинки, которые накопил за века из прошлого, настоящего, и бесчисленного количества будущих вероятностей.

Я целенаправленно направился в стеклянный гиперкуб, и Бетти снова крепко вцепилась в мою руку, и почти сразу же мы оказались в вестибюле музея. Я говорю почти, поскольку было краткое ощущение падения, чужеродные голоса, завывающие вокруг, и огромный глаз медленно поворачивающийся, чтобы посмотреть в нашу сторону… но вы довольно быстро привыкаете к подобному в Темной Стороне. Сам вестибюль был удивительно и приятно старомодный. Весь украшенный полированным дубом и латунными рюшками в викторианском стиле, мраморными полами с мозаикой, и бесчисленным количеством витрин с книгами и брошюрами на продажу, посвященными известным (или в настоящее время модным) экспонатам. Турникет вновь бесплатно пропустил нас, и Бетти пораженно посмотрела на меня.

— Это даже лучше, чем представительские расходы. Ты и для музея сделал что-то важное?

— Нет, — сказал я. — Думаю, что они просто боятся меня

Сотрудниками музея были облаченные в униформу огромные

неандертальцы, с волосатыми руками, низким лбом и выпирающими челюстями, заполненными большими блочными зубами. Глубоко посаженные глаза были добрыми, но рассеянными. Неандертальцы выполняли все черновую работу в музее, чтобы не являться экспонатами.

Они также отвечали за основную безопасность и ходили слухи, что им было разрешено съесть любого, кого они поймают. Я попросил одного отвести нас к директору музея, и он издал глухой рык призывая нас следовать за ним. У него был пирсинг в ухе, и значок на лацкане призывающий профсоюзы объединяться.

Он повел нас вглубь музея, и голова Бетти металась из стороны в сторону, пытаясь охватить взглядом все сразу. не сильно ей уступал в этом. В музее действительно было на что посмотреть. Миниатюрный синий кит был выставлен в спичечном коробке, чтобы придать ему масштаб. смутно подумал каков он будет на вкус на тосте. Половина одной из стен была приподнята, демонстрируя витрину с крошечными феями, приколотыми булавками сквозь живот. Крохотные, всего в несколько дюймов, феи были идеальной формы, и их распростертые крылья были приклеены на месте, переливаясь всеми цветами радуги. У них были многогранные глаза насекомого и острое жало, свисающее между длинными худыми ногами. В соседней комнате были высокие стеклянные банки, содержащие светляков и русалок с обезьяньими лицами, и выставляющие напоказ чужеродные половые органы собранные на протяжении веков. Бетти не удержалась от смешка.

В несколько более широким масштабе, целая комната была занята одной большой диорамой, изображающей последнюю легендарную битву между человечеством и эльфами. Десятки полноразмерных фигур были очень впечатляющими. Мужчины в своей шипастой броне выглядели смелыми и героическими, а эльфы казались злобными и коварными. Что было в значительной степени правдиво, судя по всему. Повсюду было много свежей и запекшейся крови, и оторванных. Конечностей, но, похоже, только так в наши дни можно привлечь туристов. Другая огромная диорама изображала стаю оборотней на охоте при полной луне. Каждая фигура показывала различные стадии трансформации от человека к волку. Все они выглядели пугающе реалистично, но с близкого расстояния был четкий запах опилок и консервантов.

Другая группа фигур показывала кучку вампиров, обучающих человеческого подкидыша питаться, как они. Музей неестественной истории представлял подобные сцены без комментариев. История говорит сама за себя и нечего к этому добавить.

Вокруг было довольно много посетителей, но место сложно было назвать переполненным, несмотря на все демонстрируемые чудеса и сокровища. Люди не склонны приезжать в Темную Сторону ради такого рода интеллектуального развлечения. И в целом туризм пошел на спад после недавних, войн. Говорят, что у музея большие субсидии, но никто точно не знает, от кого они исходят. Разумеется, большинство экспонатов были отданы музею в дар, поскольку у него не хватит бюджета на их приобретение.

Неандерталец наконец-то привел нас к текущей гордости и радости музея — тираннозавру.

Клетка, в которой он содержался, была огромной, под добрых триста футов в диаметре и сто футов высотой. Прутья решеток были стальными, но интерьер внутри воспроизводил времена тираннозавра, чтобы заставить его чувствовать себя как дома. В клетке находились первобытные джунгли, с огромными деревьями и роскошной растительностью под палящим солнцем. Иллюзия была совершенной. Страшная жара не выводила за пределы клетки, но порывы ветра доносили густой аромат раздавленных растений, гниющей падали, и даже влажные запахи солончака. Я даже мог расслышать жужжание огромных мух и прочих насекомых. Деревья были высокими и темными, с низко опущенными зубчатыми листьями, а земля в основном состояла из истоптанной грязи.

И все это было во власти самого царственного тирана — тираннозавра. Он возвышался над нами, почти такой же высокий, как деревья, гораздо больше, чем я ожидал Он стоял неподвижно, наполовину скрытый среди теней гниющей растительности, наблюдая за нами сквозь решетку. Весь его вид предполагал, что при перемещении земля под ним будет дрожать и вздрагивать. Его серо зеленые чешуйки были покрыты брызгами засохшей крови от недавних убийств. Он громко дышал через открытый рот, показывая похожие на акульи заостренные зубы. Небольшие лапы, висящие высоко на груди, не казались такими уж смешными, учитывая общие габариты. У меня не было сомнений, что они могут разорвать меня на части в одно мгновение. Но глаза беспокоили меня больше всего; пара глубоко посаженных глаз на уродливой клиновидной голове, проницательных и осознанных… и полных ненависти. Они смотрели прямо на меня, и понимали кто я. Это было не просто животное, не просто дикий зверь. Он знал, что был в плену, и понимал, кто был ответственен за это; он жил ради того момента, когда неизбежно вырвется на свободу и осуществит свое страшное возмездие.