И осталась только надежда - Наталья Бульба

— Закиралю. Твой советник недосягаем. Ялтар пообещал, что на Земле об этом узнают, как только он окажется на Дариане.

— А он-то что забыл у демонов? — не постеснялся удивиться я. За последнее семидневье я о нем только слышал, а ведь пока здесь была Лера….

В этот раз воспоминание о жене всколыхнуло гнев. Нынешний ялтар не раз намекал, что мне стоит изменить отношение к той, чье имя в его мире овеяно славой. И хотя я понимал, что заставляло меня не слышать его предупреждений, оправданием это не могло стать.

Мне было известно о разговоре, который состоялся у Гадриэля с моей тогда еще невестой в утро перед церемонией. Он был прав, когда говорил Лере, что быть женой будущего правителя темных эльфов непростая задача. Вот только он не счел нужным сказать об этом же и мне. Как оказалось, быть мужем мага Равновесия и носителя ее сути, не меньшая ответственность.

— Вообще-то, он был не у демонов, а у Рае. Причем, разговаривали за закрытыми дверями, попросив повелителя их простить.

Его замечание меня несколько успокоило. Раз речь шла о его сестре, то, скорее всего, советовался по поводу Таши. А раз не допустили Арх» Онта….

Вариант был только один. И Гадриэль смекнул об этом так же быстро, как и я.

— Не думаю, что его обрадует наша догадливость, — хмыкнул я, взглядом поблагодарив лорда за сведения.

— Сделаем вид, что даже мысль не возникала, — в тон мне фыркнул друг, чтобы уже через мгновение избавиться от наигранного веселья.

Мы оба радовались за Закираля, но даже новость о беременности ялтариллы сейчас отходила на второй план.

— В Холдарее готовится мятеж. — Гадриэль словно снял маску, в один миг став похожим на выследившего добычу хищника. И эта метаморфоза сделала для меня значительно больше, чем иные слова, заставив тут же загнать вглубь свои переживания. Нам предстояла схватка. — Сведения из достоверного источника. Я отправил гонца к королю Сигнару. Ну и к Рамону, естественно.

Не знаю, на кого в этот момент был похож я, но в усмешку вложил все, о чем лорд не договорил. Даже став даймоном, бывший архимаг не забыл, кто именно приютил его в тяжелые для него годы. Потому и продолжал считать, что свой долг правителю человеческих земель все еще не выплатил.

Сомневаюсь, что те, кто задумал устроить бунт, учли этот фактор.

— Все это неплохо вписывается в предположение, что Яланир не намерен уничтожать веер, довольствуясь безграничной властью.

Гадриэль, не соглашаясь, покачала головой.

— Ты не прав. Я сталкивался с талтаром и думаю, что из всех миров ему нужна только Дариана. Все остальное станет лишь дополнением к этой победе.

— Вилдор думает иначе, — возразил я ему, вспоминая один из своих разговоров с дарианцем. Когда я забывал о том, что произошло два года тому назад, общение с даймоном доставляло удовольствие. Его острый ум, незамутненный множеством условностей и точек зрения, без труда справлялся с нагромождением информации, тут же вычленяя в ней самое важное. Ну а выводы, которые он делал, вполне были способны поставить с тупик.

Жаль только, забыть о той нашей встрече на Дариане, мне было не суждено. Созданный им план изменения будущего своей родины выглядел безупречным. И не будь в нем Леры….

Наверное, что-то такое мелькнуло в моих глазах, раз Гадриэль оторвался от якобы созерцания собственного перстня с черным камнем — подарок отца Лайсе, и укоризненно посмотрел на меня.

— Тебе надо встретиться с ней и поговорить.

Пришлось закатить глаза, напоминая, что это он мне уже предлагал.

Гадриэль намек на то, что о своих личных проблемах я слышать не намерен, понял и вновь вернулся к вопросу, который мы обсуждали.

— Наш кошмар не в состоянии оценить своего влияния на собственных детей. Скромность не позволяет. Или ты не заметил, как Закираль одновременно пытается не быть похожим на отца, неуклонно продвигаясь именно к этому образу. Что уж говорить о старшем, который каждый день ощущал мощь своего родителя, видел преклонение перед ним. Он может не осознавать этого до конца, но к жажде чужой крови у него примешивается стремление добиться подобного. А сделать это можно только одним способом — заполучив то, что принадлежало Вилдору.

Последние его слова словно сняли шоры с моих глаз, открывая то, что ускользало от моего взора. Но вряд ли этого не осознавал сам дарианец.

Лера! Яланиру не нужна была моя дочь. Ему нужна была Лера, как символ его победы.

То, что не удалось сделать его отцу, собирался исполнить он.

Сломать.

Мне хватило сил, что бы ни показав своей боли обсудить возможные варианты развития событий у нас и у людей, а затем все-таки отправить Гадриэля отдыхать, наказав с самого утра собрать Совет лордов, обязательно притащив на него Элильяра и Саражэля.

Но стоило ему закрыть за собой дверь, как возникший в момент прозрения вопрос встал передо мной со всей своей невозможностью дать однозначный ответ.

Я был правителем и не мог оставить Лилею, зная, что в любое мгновение племена степных орков могут залить мои земли кровью. Но я был мужем, и моя любимая женщина шла в приготовленную для нее ловушку.

Ночь заканчивалась, отдавая свою власть наступающему дню, а я все продолжал сидеть и думать, не осмеливаясь принять решение, способное и лишить меня всего и… дать мне то, чего я желал. Я должен был увидеть ее, чтобы сказать о своей любви и… предостеречь, но я не мог этого сделать, не рискуя будущим темных эльфов.

— Папа. — Голос сына, прозвучавший у меня за спиной, стал для меня полной неожиданностью. Но разве мог я позволить себе показать ему это?! — А мама с Малей вернутся?

Я не вздрогнул, хоть его слова и оказались удивительно созвучны моим собственным опасениям. Но именно в это мгновение я понял, что ответ может быть только один. Так же, как очевиден был и мой выбор.

— Они обязательно вернутся, — уверенно произнес я, усаживая сына к себе на колени. — Обязательно.

Глава 6

Она опять уходила, я же не мог ей помешать. Ее душа была слишком слаба, чтобы удержаться на грани.

А ведь я знал, что мне не стоит потакать ее смущению, но не стремился причинить ей боли больше, чем она уже испытала.

Лучше бы она меня возненавидела!

Мне не стоило торопить событий. Хаос свидетель, именно это вскоре и произойдет. У меня остался лишь один способ удержать ее жизнь, связать с другой, стремящейся в этот мир. И я им воспользуюсь, даже понимая, что пожалею об этом.

Отец будет этим недоволен….

Я запретил себе продолжать эту мысль. Его приказ звучал однозначно: провести через инициацию. Как я это сделаю, его вряд ли беспокоило.