Наследство - Елена Гайворонская

Неплохо для шестилетнего ребенка?

– Господи, – опускаясь на шезлонг, подавленно произнес мужчина. – Почему ты мне не говорила?

– Я пыталась. Но ты меня не слышал. Или не хотел слышать. Когда мы в последний раз занимались любовью, ты помнишь? Я – нет. Имей же мужество сказать вслух, что я уже не так молода и привлекательна. К чему эти жалкие оправдания работой? Признайся, наконец, что у тебя появилась другая женщина. Ведь дело в этом? Прошу тебя, Сережа, скажи мне правду, какой бы горькой она ни была. Я больше не могу так жить…

Мужчина беспомощно взъерошил волосы, плечи его поникли.

– У меня никого нет, – проговорил он медленно, словно через силу. – Никакой другой женщины, клянусь здоровьем нашей дочери. Только моя работа… Один из самых богатых и влиятельных деловых людей Америки, Ли Якокка, сказал однажды, что у каждого, кто пережил кризис, он никогда не изгладится в памяти. Великий бизнесмен всю жизнь боролся с призраком бедности… Помнишь кризис девяносто второго, в одно утро сделавший нас нищими? Я его не забывал ни на минуту. Мало кто знает, но грядет новый, по сравнению с которым тот покажется детской игрушкой. Скоро, совсем скоро… Это случится вновь. Многие из тех, что сейчас безмятежно радуются жизни, будут выброшены за борт, перемолоты в финансовой мясорубке. Я должен защитить нас. Я сделаю все, чтобы наша компания устояла. Коллеги называют меня трудоголиком. И это правда. Но я не просто трудоголик. Я трудоголик, панически боящийся завтрашнего дня. Вот истина, признаться в которой мне трудно даже самому себе.

– Сережа. – Женщина взяла мужа за руку, погладила по плечу. – Мы уже никогда не станем нищими. У нас же есть недвижимость, сбережения… И потом, твой опыт, связи… Тебя с радостью возьмут на работу во всем мире.

Он покачал головой:

– Я знаю, это трудно понять, но моя компания для меня больше, чем лекарство от страха. Я вложил в нее не только силы, но и душу. Я чувствую себя не наемным служащим, а приемным родителем. Наш бизнес в России начинался с пары контейнеров. И я стоял у истоков. Теперь «Уорнер Фуудс» почти монополист. Я не могу допустить, чтобы все рухнуло. Когда я сижу в кабинете и сознаю, что вся эта махина крутится по моему приказу, звонку, росчерку пера, я чувствую ни с чем не сравнимое наслаждение. Это своего рода оргазм. Часы превращаются в минуты, и я теряю счет времени, забываю обо всем.

Видит бог, каждый день я выезжал из дому с твердым намерением сесть на самолет и отправиться сюда. Но всякий раз неведомая сила поворачивала машину в сторону офиса. Я говорил себе: только пять минут… С наступлением ночи я возвращался в пустой дом, чтобы позвонить тебе… А утром все начиналось по новой…

– Как же ты вырвался?

– Я испытал шок. Не хотел тебе рассказывать… Одна из наших сотрудниц погибла. Авария. Ей было чуть больше тридцати… остались двое детей. Я был на похоронах, видел, как они рыдали… И муж плакал вместе с ними, как маленький мальчик. Это было ужасно. И мне стало страшно. Как никогда прежде. Меня просто сковал ужас оттого, что я вдруг ощутил, насколько хрупок человек. И каждого из нас, богатого или бедного, старого или молодого, холостого или семейного, там, за поворотом, может поджидать смерть. И тогда эта дорога станет последней, но ты не успеешь сделать самого главного: еще раз поглядеть в глаза своим самым близким и родным людям, сказать, как ты их любишь, насколько они дороги тебе… Я понял, что хочу, но не могу остановиться. Пожалуйста, помоги мне. Я люблю тебя… Почему ты плачешь?

– Потому что я тоже тебя люблю, Сережа… – В голосе женщины звенели горючие слезы. – Я очень тебя люблю…

– Ну что ты, не надо, прошу тебя… – Он привлек к себе жену, крепко обнял. – Мы снова вместе. Теперь все будет хорошо.

– Да… Только я хотела сказать…

– Ну, говори…

– Я хотела попросить тебя кое о чем… Мне не нравится этот отель. Ты был прав, когда предупреждал, что мы оба изменились. «Три звезды» уже не наш уровень…

– Нет проблем. Ты выберешь любой другой, а я позвоню на работу и скажу, что беру еще неделю.

– Ты правда сделаешь это?

– Конечно. Я не помню, когда последний раз был в отпуске. Думаю, я имею право побыть со своей женой… Ты такая красивая… Просто дух захватывает. Ты стала еще красивее, чем прежде. – Голос мужчины сорвался на охрипший страстный полушепот, руки властно скользнули по пушистым волосам, изгибу хрупкой шеи, тонкой линии спины… – Каким же я был слепым дураком, что не замечал этого… Давай вернемся в номер… Я так соскучился по тебе…

– Да… – прошептала Надежда, прижимаясь к мужу, раскрываясь ему навстречу, как истосковавшийся по влаге росток обнажает трепетные листья под струями теплого ливня. – Да, да…

– Дрянь! – прошептал Алекс, когда шаги смолкли. – Сука… Ненавижу! Что б вы сдохли оба! – выкрикнул он вслед и, подняв первый подвернувшийся камень, с силой швырнул в воду.

– Твою мать! – донеслось в ответ. – Кто там кидается?

Последовавшие вслед выражения могли бы здорово пополнить русский разговорник любого иностранца. Но Алексу было не до того. Ноги сами понесли его к бару.

– Эй, – ужаснулся Али, – что случилось? На тебе лица нет.

– Налей чего-нибудь покрепче.

– Перестань! Ты же не умеешь пить. Хочешь снова влипнуть в историю?

– Отвали! – заорал Алекс. – Ты бармен, я клиент. Понял? Делай, что говорю!

– О'кей, – сухо произнес глубоко обиженный Али.

В этот момент кто-то крепко взял Алекса за локоть. Он обернулся. Перед ним стоял управляющий.

– Снова решил устроить пьяный дебош?

– Это вас не касается, – сказал Алекс, пытаясь высвободиться, но пальцы бывшего босса были на редкость цепкими.

– Нет, – категорично заявил он, – в этом отеле меня все касается. Ну-ка, присядем…

Было в облике и интонации управляющего нечто, заставившее Алекса подчиниться.

– Ступай домой и не отсвечивай здесь, – тихо, но твердо произнес господин Касли, четко выговаривая слова, отчего они казались значительнее и весомее. – Ты же не хочешь, чтобы у женщины были неприятности?

– Послушайте, – тяжело дыша проговорил Алекс, – есть вещи, которые вам трудно понять… Но я люблю ее, я буду за нее бороться…

– Мальчишка! – переходя на свистящий полушепот, вдруг взорвался управляющий, а вечная маска бесстрастности на его лице внезапно сменилась негодованием. – Любовь не может быть эгоистична! Женщина сделала выбор, ты должен отнестись к нему с уважением! Научись проигрывать с достоинством, как подобает мужчине! А напиваться и устраивать сцены низко и глупо! Да, – повторил он убежденно, – низко и глупо.

Необычный монолог управляющего подействовал на Алекса как ледяной душ. Он опустил голову.