Александр Невский. Друг Орды и враг Запада - Андрей Богданов

Шлем Александра Невского. Художник Ф.Г. Солнцев

Но такой шлем, скажет внимательный читатель, не защитил бы нашего отрока от таранного удара копьём, которому он сам и учился! Зачем перетяжелять шлем, увеличивая его толщину (и умножая нагрузку на шею во время скачки), если копьё всё равно пробьёт бармицу? И даже удар тупым копьём сломает кости лица?! Ответ прост: в атаке воин обязательно защищал нижнюю часть лица верхним краем толстого, до 3 см, щита. Небольшой круглый или миндалевидный щит из крепко сбитых, иногда покрытых кожей и нередко расписанных красками досок крепился к левой руке. На специальном ремне он вешался на шею так, чтобы закрыть грудь, левое плечо и шею воина.

Чуть пригнув голову в атаке, отрок Александр учился прятать от вражеского копья лицо, хотя у него наверняка был (хотя бы для тренировок) и более закрытый шлем с личиной: толстым железным забралом. Личина в те времена точно, иногда очень красиво воспроизводила человеческое лицо, со всеми его чертами, но отверстия имела только для глаз. Благодаря сложному профилю, она была прочнее европейского забрала (представлявшего собой просто выгнутый лист железа с прорезанными дырочками) и лучше держала копейный удар.

Европейский рыцарский шлем во времена Александра представлял собой простой железный колпак, надетый на кольчужный капюшон, с которого на лицо спускалась намертво закреплённая пластина забрала. Русский же шлем с личиной (скорее всего, заимствованный из Степи) был глубоким, с большим вырезом для лица, на которое и опускалась маска, закреплённая прочным шарниром на лбу.

Маска была соразмерна шлему, т. е. больше реального лица, так что всадник, опустив голову в атаке, клал её край на грудную броню. В результате прямой удар копья не ломал шею, как легко могло случиться с европейским рыцарем, а рассеивался на лоб, скулы и грудь дружинника. Сверкающая полированная, а то и позолоченная, маска с застывшим выражением лица (на одной из личин оно улыбается!) производила, должно быть, сильное впечатление на противников.

Мы не знаем, насколько часто личина применялась в бою, где русские воины предпочитали пассивным средствам безопасности подвижность и хороший обзор. Но можно не сомневаться, что княгиня Феодосия-Ростислава позаботилась о таком шлеме для отроческих тренировок своих сыновей Фёдора и Александра. Особенно если учесть, что подготовка воинов на Руси включала и очень модный тогда на западе конный турнир, в котором у нас использовалось боевое оружие, а жертвы бывали именно от попадания копья в лицо[39].

В соответствии с общей идеей "поворотливости", кольчуга, как и в седую старину, составляла основу защиты тела воина. Она, как и прежде, изготовлялась из железных колец диаметром в 6, 8 мм и более, вырубленных из листа металла. Половина их оставалась целыми, другая половина рассекалась и, после переплетения, заклёпывалась маленьким железным гвоздочком. Рукава уже не были однозначно коротки, до локтя, а могли простираться до запястья.

Кольчуги удлинялись, почти целиком закрывая бёдра, под них знатные воины временами надевали кольчужные чулки.

Однако этот универсальный доспех недостаточно защищал воина, не только от тяжёлого рыцарской) копья, но и от стрелы. Считается, что стрелы пробивали кольчугу почти всегда. Но пока стрелки стояли на земле, а доспешные воины стремительно скакали и маневрировали, прикрываясь щитами, опасность была не слишком велика. Иное дело во времена Александра, когда обучение стрельбе прочно вошло в практику конных дружинников.

По наблюдениям историка древнерусского оружия А.Н. Кирпичникова, сделавшего этот вывод, конные лучники представляли собой сравнительно молодую и лёгкую часть дружины. Они были не столь отягощёны доспехами, как составлявшие ядро войска тяжело бронированные, укрытые прочными щитами копейщики, в решительный момент таранным ударом сметавшие врага с поля боя. Манёвренные лучники действовали впереди, опираясь на копейщиков, как на прочный "город", за которым они могли укрыться[40]. Но боевая эффективность "стрельцов" была очень высока.

Чтобы стать воином, отрок должен был учиться на полном скаку стрелять с коня вперёд, в обе стороны и даже назад (что в доспехах делать не так уж легко и опытному лучнику). На то, что этот вид боя пришёл из Степи, указывает форма древнерусского лука[41]. Он не прямой, как на Западе, а рекурсивный (обратновыгнутый): при спущенной тетиве его дуги и жесткие рожки на концах, к которым крепилась тетива, изгибаются вперёд, в сторону выстрела. Его дуги выклеивались из разных пород дерева и укреплялись сухожилиями. Это сильно повышало упругость. В результате при одной и той же силе натяжения русский лук выпускал стрелу с гораздо большей скоростью, чем, например, английский. Он был точнее, мобильнее и обладал более высокой пробойной силой.

Казалось бы, что может пробить стрела весом около 50 г с наконечником всего 8—10 г? Однако благодаря высокой скорости полёта, стрела обретала воистину страшную силу удара. Сделанная по старинным образцам стрела из современной модели древнерусского лука силой в 20 кг (а у воинов XIII в. она доходила до 80 кг) легко пробивает насквозь еловый брус толщиной 7 см. Трудно даже представить себе пробивную способность стрелы ратника Александра Невского!

Если стрелы имели наконечники с жалом из закалённой стали, они могли насквозь пробить железную пластину толщиной в 1,5 мм (вот один из ответов на вопрос, почему после вооружения конной дружины луками даже шлемы стали толще). При этом речь шла нетолько о "шиловидных" наконечниках, прокалывавших защиту своим узким лезвием, а о солидных конических, долотовидных или гранёных остриях с острыми режущими кромками, которые распарывали железо, выворачивая его "розочной" внутрь и пропуская в отверстие древко стрелы. Когда древко было сделано правильно — более толстым у наконечника и сужающимся к оперенью, стрела пролетала однослойную броню и её содержимое навылет.

Стреляя из лука на скаку сначала тренировочными, а потом и боевыми стрелами, княжичи Фёдор и Александр убеждались не только в силе этого оружия конной дружины, но и в необходимости надеть на свои отроческие кольчужки что-то более солидное, Тем более что повешенную на чучело кольчугу их рыцарские копья тоже вскоре начали пробивать насквозь.

Для защиты от мощного наступательного оружия своего времени у Александра не было ни сплошных железных лат (они ещё не появились), ни популярной у художников и кинематографистов "рыбьей чешуи" (этот византийский доспех вышел из моды и вернулся только в эпоху Возрождения). Оружейные мастера XIII в. были большими буквалистами: они изготовляли "дощатый" доспех из тоненьких (до 1 мм) железных дощечек[42].