Все из-за мистера Террапта - Роб Буйе

Джессика

Весь день я сдерживала слезы, но сейчас разрыдалась. Я не верила своим глазам. Мистер Террапт справился! Он пришел! С ним все было хорошо!

Мы рванули со своих мест и, тесня друг друга, заключили его в свои многорукие объятия.

— Мне вас не хватало, — сказал он.

— А нам — вас! — загудели мы.

— Я вас люблю, — проговорил он, нагибаясь и заглядывая в глаза каждому из нас. Он обнял всех — одного за другим. Он обнял меня.

— Я люблю вас, мистер Террапт, — скороговоркой выпалила я.

— Я тоже тебя люблю, Джессика.

Мы еще немного пообнимались, и тут мистер Террапт заметил Питера. Тот не побежал к нему вместе со всеми. Он все еще сидел на своем месте, как будто боялся пошевелиться. Казалось, он с ужасом ждал, что мистер Террапт скажет или сделает.

Мистер Террапт выпрямился и подошел к Питеру. Мы наблюдали за ним, и он преподал нам один из своих уроков. Урок прощения.

Люк

Слово взяла миссис Уильямс.

— Мальчики и девочки! Прежде чем оставить вас с вашим учителем, хочу сделать одно объявление. — Она улыбнулась. — Школьный совет решил, что будущий год станет для нас экспериментальным. В рамках одного класса мы собираемся увеличить образовательный цикл.

— А что это значит? — спросила Анна.

— Это значит, что учитель продолжает преподавать в своем прежнем классе на следующий год, — объяснила миссис Уильямс.

Неожиданно стало тихо. По-настоящему тихо. Так, как бывает, когда все разом задерживают дыхание. Интересно, мы думали об одном и том же? Я оглянулся. Джессика улыбнулась и кивнула мне.

— Мальчики и девочки, в следующем году образовательный цикл будет увеличен в вашем классе, — сообщила миссис Уильямс.

— То есть мистер Террапт останется с нами? — уточнила Анна.

— Именно, — отозвался мистер Террапт.

Прыжки, крики, гиканье, вопли. Я заметил, что миссис Уильямс направляется к выходу, и бросился за ней.

— Миссис Уильямс! — позвал я. Та была уже у самой двери.

Она обернулась.

— Да, Люк?

— Спасибо, — сказал я.

За спиной воцарилось внезапное молчание (долларовое слово). Одноклассники перестали галдеть и обратили внимание на миссис Уильямс.

— Спасибо, миссис Уильямс! — раздались голоса.

Она посмотрела на мистера Террапта. Я стоял достаточно близко, чтобы расслышать ее слова:

— В вашем присутствии, мистер Террапт, в этом классе начинает твориться волшебство. Настоящее волшебство.

Она обняла его и вышла.

Алексия

Мистер справился. Он просто взял и пришел в школу в последний день, безо всяких там предупреждений. Вот это был сюрприз! Мы все повскакивали со своих мест и бросились его обнимать, а потом Мистер сам подошел к Питеру и обнял его тоже.

Мне это так понравилось! И я сразу вспомнила тот день, когда он меня в коридор вывел. Какой он все-таки классный! Он не из тех, которые говорят одно, а делают другое. Не из тех. После того как народ немного угомонился, я тоже к нему двинула.

— А вот, Мистер, я теперь тоже хорошая, — сказала я. — Можете мной гордиться.

— Лекс, ты всегда такой была, — ответил он. — Ты просто поняла, как это вытащить наружу. Но ты права, я тобой очень горжусь.

— Поскорей бы сентябрь, — добавила я.

— Я тоже его жду. Я по вас скучал.

Тогда я Мистера обняла еще раз и говорю:

— Я вас люблю.

— Я тоже тебя люблю.

То есть теперь что получается — следующего года ждать? А я, может, не могу.

Джеффри

Иногда все-таки в школе может быть очень круто. Так в следующем году и будет. Потому что Террапт вернулся.

Не думал я, что он справится. Думал, что умрет, как Майкл. Я пытался помочь Майклу, и у меня ничего не вышло. Не знаю, помог ли я хоть как-то Террапту, но он справился. Когда он в снег свалился, я тут же за помощью побежал. Рванул в школу, нашел медсестру, сказал ей набрать 911 и притащил миссис Уильямс. В общем, все это я сделал. Но сделал ли я все, что мог?

Я видел, как Террапт обнял Питера. Он никого ни в чем не обвинял. Джессика говорила мне, что я не виноват в смерти Майкла. Может, надо просто делать что должен, и будь что будет. А еще я думаю, что надеяться на лучшее — не такой уж идиотизм. Иногда это работает.

Постепенно ко мне возвращаются прежние мама и папа. Со мной они теперь разговаривают, правда, друг с другом еще не очень. Мама вылезла из своей пижамы, но из дома пока не выходит. Ну и пусть, сейчас и это неплохо. Она теперь тоже старается как-то наладить жизнь, как и мы с папой. Надеюсь, в конце концов мы станем нормальной семьей.

Я скучаю по брату, но я очень рад, что Террапт вернулся. И, по-моему, я наконец понял, для чего все это было нужно. Я бы никогда в жизни не заговорил первым ни с мамой, ни с папой, не случись этой истории с Терраптом. Я так хотел ему сказать, как сильно люблю его, — и не знал, удастся ли мне. Он ведь в коме лежал. Вот тогда я и понял, что не хочу упустить этой возможности со своими родителями, потому и заговорил с ними. Этому я тоже рад. Прямо скажем — я счастлив.

Анна

Каким прекрасным оказался последний школьный день! Мистер Террапт справился. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой. От волнения у меня горело лицо и перехватывало дыхание. А потом, когда мы узнали про увеличение образовательного цикла, я просто чуть с ума не сошла от счастья.

— Автобус номер девять! Начинается посадка на автобус номер девять! — раздалось из громкоговорителя.

— До встречи, мистер Террапт! — сказала я, подбежав к нему, и мы еще раз наскоро обнялись. — Желаю вам хорошо провести лето!

— И тебе, Анна, — сказал он.

— Да, мистер Террапт, и еще. — Я посмотрела на него (снизу вверх), а он на меня (сверху вниз). — Думаю, что вы нравитесь мисс Ньюберри, если это вам, конечно, интересно. — Я улыбнулась.

Он улыбнулся мне в ответ.

— Ну ты и сводница, Анна. Спасибо за подсказку.

— Автобус номер девять! Автобус номер девять отправляется! — сообщил громкоговоритель.

Я выбежала из кабинета 202 с высоко поднятой головой. Впрочем, на автобус номер девять я так и не села. Я спустилась по лестнице в холл и налетела на маму и Чарли.

— Здорово, мелкая, — улыбнулся мне Чарли.

— Привет, — кивнула я. — А Даниэль вы тоже забираете? Она еще наверху.

Не успела я это произнести, как увидела ответ на свой вопрос. В вестибюль вплыла мама Даниэль. Она тут же нас заметила.

— Здравствуйте, миссис Робертс, — сказала я, собрав всю свою храбрость. — Хотите, я поднимусь наверх и позову Даниэль?

Однако подниматься мне не понадобилось. На лестнице показалась Даниэль. На мгновение она замерла, осматривая всех нас. Мы с ней обменялись понимающими взглядами и приготовились к тому, что, как мы думали, должно последовать.

Но в этот счастливый день не было места огорчениям.

— Здравствуйте, миссис Робертс, — сказала мама, протягивая руку. — Я — Терри Адамс, а это моя дочь, Анна. Мы толком не познакомились в больнице. Если бы вы с Даниэль зашли к нам сегодня на чашечку кофе или чая, мы были бы очень рады и девочки смогли бы поиграть друг с другом.

Ход был за миссис Робертс. Увидев, как она пожимает руку маме, я с облегчением выдохнула.

— Пожалуйста, зовите меня Сьюзен, — ответила она. — Мы с Даниэль с удовольствием зайдем. — Она взглянула на Даниэль, которая восторженно кивала (лицо ее выражало крайнюю степень изумления). Потом миссис Робертс посмотрела на Чарли.

В холле появился мистер Террапт. Заметив нас с Даниэль, он поднял большие пальцы вверх. Казалось, он в курсе всего происходящего. Но откуда?

На прощанье мы помахали лучшему учителю всех времен и народов.

Даниэль

В начале года у меня была одна подруга (Алексия), которая на самом деле никакой подругой не была. Затем появилась новая девочка (Джессика), которая нравилась мне, но не нравилась Алексии. Где-то посередине я подружилась с Анной. Мы ходили к ребятам из интеграционного класса и делали огромное задание по Рамадану. И как раз тогда эта старая подружка, про которую я поняла, что она вовсе не подружка, осталась сама по себе. А у меня были Джессика и Анна.

Потом произошло несчастье. Пока Джеффри бегал за помощью, я держала голову мистера Террапта, подложив под нее свою шапку и куртку, чтобы он не лежал прямо на холодном снегу. Мы ходили навещать мистера Террапта в больницу с Джессикой и Анной, и там я встретила свою старую подругу. Алексия снова превратилась в Лекси, только стала добрее и лучше. Джеймс ушел, но благодаря ему мы прекратили бойкотировать Питера. А потом мы сидели и ждали, ждали и надеялись до самого сегодняшнего дня.