Утопия-авеню - Митчелл Дэвид

– Пять бутылок пива! Че, плохо слышишь? – гаркает один, перекрывая музыку.

Зрители оборачиваются. «Утопия-авеню» продолжает играть. Дин отчаянно надеется, что кто-нибудь вызовет блюстителей порядка и что за порядком в Брайтонском политехе следит кто-нибудь покруче одышливого охранника.

– Чё, не будешь нас обслуживать? Тогда мы сами себя обслужим! – доносится от барной стойки.

Пространство у бара стремительно пустеет. Даже игроки в настольный футбол торопливо отходят подальше. Моды расхватывают бутылки пива. Пора вызывать полицию, но копы вряд ли приедут вовремя. Песня заканчивается, Джуд и еще несколько человек вежливо аплодируют. Остальные слушатели расступаются, пропуская к сцене модов с бутылками пива. У вожака бычий загривок, крысиные зубы и акульи глаза. Он тычет бутылкой в Эльф:

– Давай, заголяй сиськи!

– Вы не в тот клуб пришли, – говорит Эльф.

– Посетитель всегда прав, лапушка, – заявляет Акулий Глаз. – Ну чё, ребята?

Моды берут друг друга под локотки и начинают отплясывать канкан, со злобными подергиваниями, характерными для закинутых спидами. Шеренга танцующих приближается к сцене и внезапно останавливается.

– Слабайте чего-нибудь, – требует мод в пиджаке из британского флага.

– Только без этих ваших хипповых заморочек, – предупреждает другой.

Левон подходит к краю сцены:

– Ребята, мы играем то, что играем. Если вам не нравится, дверь вон там.

– Америкос, что ли? – притворно удивляется Акулий Глаз. – Фигассе. Как тебя сюда занесло?

– Я канадец, – отвечает Левон. – Менеджер группы. Так что…

– Если выглядит, как педрила, – Акулий Глаз смачно сплевывает на пол, – одевается, как педрила, и пищит, как педрила…

– Скорее всего, наша музыка не усладит ваш слух, – говорит Джаспер. – Будьте так любезны, уходите.

– Будьте так любезны… Уйдите, противные! – передразнивает его Британский Флаг. – А это еще что за маленький лорд Фаунтлерой?

– Эй! – Грифф приподнимается из-за барабанов. – Не мешайте работать!

Майка и всклокоченная шевелюра придают ему угрожающий вид, но Акулий Глаз покатывается со смеху:

– Охренеть! Педрила-америкос, занюханный аристократишка, хипповая телка и йоркширский троглодит… Прям как из анекдота. А ты кто будешь? – Он тычет пальцем в Дина. – Еще один гомик?

Сбоку взмахивает чья-то рука, бутылка летит в Дина. Он вовремя приседает, а Грифф хватается за голову и под звон тарелок падает на барабаны.

– Сто восемьдесят! – выкликает Британский Флаг, будто объявляя очки на турнире по дартс.

Моды торжествующе вопят и улюлюкают, но Грифф не шевелится. Левон с Эльф бросаются к нему. Дин смотрит на Гриффа: лицо рассечено, из раны сочится кровь. «Либо пивной крышкой задело, либо о край барабана разбил», – думает Дин.

– Грифф? – окликает Левон; его рубашка тоже в крови. – Грифф!

– Вотщаскаквстану… – бормочет Грифф.

– Бармен! – кричит Левон. – Вызывайте «скорую»! Немедленно! Ему глаз выбили!

«Непохоже, чтобы глаз… – думает Дин. – Но моды-то этого не знают…»

– Я позвонил охраннику, – откликается бармен. – Он вызовет «скорую» и полицию!

Дин обращается к зрителям, тычет в модов пальцем:

– Запомните их лица!

Моды больше не ухмыляются.

– Будете свидетелями! А вам, уродам, вот за это… – Дин указывает на Гриффа. – Впарят срок. За тяжкие телесные повреждения. Лет пять, не меньше.

Сверкает вспышка. Джуд наводит фотоаппарат на модов.

Еще одна вспышка. Моды отступают на шаг, другой, пятятся к выходу. Все, кроме Акульего Глаза, который подступает к Джуд и рявкает:

– Дай сюда!

Дин отбрасывает «фендер», спрыгивает со сцены. Акулий Глаз пытается отобрать фотоаппарат у Джуд.

– КОМУ ГОВОРЯТ, СУКА! – орет он.

Джуд даже не сопротивляется – бесполезно. Дин выхватывает бутылку эля у какого-то студента и бьет Акульего Глаза по башке. Что-то хрустит. Акулий Глаз выпускает фотоаппарат, поворачивается, тупо глядит на обидчика. «Вот же ж хрень… – думает Дин. – Это я теперь в тюрягу на пять лет загремлю…» К счастью, дружки Акульего Глаза поспешно уводят своего вожака с места преступления.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Моросит дождь, холодной мокрой пеленой окутывает парковку студенческого клуба и всех, кто на ней еще остался. Почти все студенты разошлись. Моды скрылись в ночи.

– Рана вашего приятеля выглядит хуже, чем она есть на самом деле, – поясняет фельдшер «скорой», – но его наверняка оставят в больнице на выходные. Сделают рентген, наложат швы. Проверят, нет ли сотрясения. Хорошо хоть глаз не выбили.

– В общем, забирайте его, а я поеду следом, – говорит Левон.

– Я с тобой, – заявляет Эльф.

– Не надо, – говорит Левон.

Эльф не принимает возражений.

– Дину надо вести Зверюгу в Лондон, а… – Она осекается, и Дин понимает, что она чуть не сказала: «От Джаспера все равно никакого толку». – Короче, я поеду с тобой.

– Ну хоть попрощаться-то с ним можно? – спрашивает Дин фельдшера.

– Можно, только по-быстрому. И не надейся на содержательную беседу.

– Так он же барабанщик, – говорит Дин, обходит машину «скорой» и заглядывает внутрь, в сверкающую белизну. Грифф с перебинтованным лицом сидит на каталке.

– Вот черт, – вздыхает Грифф, увидев Дина. – Это ты. Я умер и попал в ад.

– Не расстраивайся, – говорит Дин. – Шрам заживет, и ты станешь звездой в фильмах ужасов.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Эльф, беря Гриффа за руку. – Бедняжка.

– У нас в Гулле бутылка в голову – обычное дело, – хмыкает Грифф. – А где моя ударная установка? Не доверяю я этим студентам.

– Уже в Зверюге, – говорит Джаспер. – Мы ее ко мне отвезем.

– А если сыграешь в ящик, загоним твоей замене, – говорит Дин.

– Где ж вы найдете ударника, который сможет задать ритм – тебе?

– Извините… – произносит девичий голос.

Дин оборачивается. У дверей «скорой» смущенно переминается Джуд:

– Можно, я…

– Залезай, – говорит Левон.

– Простите, пожалуйста. Мне… Как все ужасно получилось…

– Вот пусть студенческий клуб перед нами извиняется, – говорит Эльф. – А ты ни в чем не виновата.

– Вы классно играли, – говорит Джуд, заправляя за ухо непослушную прядь. – Пока эти грубияны не…

– Спасибо за комплимент, – говорит Дин. – Хоть мы его и не заслужили.

– А вы вернетесь? Ну, чтобы продолжить концерт? – спрашивает Джуд.

Все переглядываются.

– Пусть сначала за этот заплатят, – говорит Дин.

Левон фыркает:

– Вот когда Грифф выздоровеет, тогда и подумаем.

Джуд смотрит на Дина:

– Ну, тогда до встречи…

«Кошачьи глаза» вдоль шоссе А23 по дуге убегают под колеса Зверюги. «То они есть, то их нет…» Усилки, барабаны и гитары ездят по салону. «Уезжали вчетвером, – думает Дин, – а возвращаемся вдвоем». Джаспер ушел в себя. Или спит. «А какая разница?» Жаль, что радио не работает. Дин усиленно размышляет. «Хорошо, что Рэй не видел нашего позора». Шенкс, Рэй и остальные справились бы с модами, но стали бы свидетелями провального дебюта группы. На репетициях – все классно, а на сцене – лажа. Группа становится группой, если все ее участники в нее верят. А Дин подозревает, что он сам, Джаспер, Эльф и Грифф в группу не верят. Они не состыковались. Да и как им состыковаться? Что у них общего? Дин с Гриффом оба из рабочих семей, а Джаспер – как с другой планеты. С планеты экстравагантных чудил. Дин живет в его квартире уже восемь недель, но до сих пор так и не понял, что он за человек. Эльф считает Дина невежей. А как иначе? У нее самое страшное ругательство – «черт возьми». Если она не удержится на плаву в шоу-бизнесе, родители ей всегда помогут. У нее есть на кого положиться. Даже Гриффу есть на кого положиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А мне не на кого, – бормочет Дин.

– Что-что? – спрашивает Джаспер.

– Ничего.

Зверюга въезжает в туннель из стволов и ветвей.

По дорожному полотну размазана тушка фазана.