Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва

— У меня просто... профессиональный интерес.

— К чему именно? — он наклонился ближе, и я застыла как кролик перед удавом. — К моим швам или к тому, что под ними?

— К вашему здоровью! — схватила бокал с водой, пытаясь скрыть смущение. — Кстати, вам нельзя алкоголь с антибиотиками.

— Поэтому я пью айран, — он поднял свой бокал. — За случайные встречи, которые меняют жизнь.

— За профессиональный долг врача, — поумничала я.

— Значит, ты пришла только из чувства долга? — его голос стал ниже, бархатнее. — А я-то думал, тебе тоже любопытно узнать, почему в меня стреляли.

— Мне... — я замялась. — Это не мое дело.

— А если я хочу сделать это твоим делом? — положил себе кусочек баклажана. — Хочу, чтобы ты узнала меня лучше.

— Зачем? — я подняла глаза и тут же пожалела об этом. Его взгляд буквально гипнотизировал.

— Потому что ты особенная, Катья. Знаешь, что первое я подумал, когда увидел тебя с мороженым? "Вот она — настоящая". Ни грамма фальши. Как глоток свежего воздуха в душном городе.

— Вы говорите так со всеми девушками? — я попыталась свести всё к шутке.

— Нет, — он вдруг стал серьезным. — Только с той, которая вместо того, чтобы убежать от выстрелов, бросилась спасать незнакомца. Которая надела джинсы вместо подаренного платья, показывая характер. И которая сейчас краснеет от каждого моего взгляда, но все равно держится с достоинством королевы.

Я почувствовала, как щеки опять заливает краска:

— А вы... наблюдательны.

— Я бизнесмен, meleğim. Умение читать людей — часть работы. Но ты... — он покачал головой. — Ты как книга на незнакомом языке. Каждая страница — загадка. И я хочу разгадать их все.

— Разгадать? — я нервно рассмеялась. — Я не настолько сложная. Обычный врач из Питера...

— Обычный? — он приподнял бровь. — Нет, Katya. Обычные девушки не становятся кардиологами в двадцать пять. Не говори, что не знаю — я навел справки.

— Вы что, следили за мной? — я чуть не подавилась долмой.

— Конечно, — он даже не стал отрицать. — После того как ты сбежала днем, я должен был узнать о тебе всё. Выпускница медицинского с красным дипломом, ординатура по кардиологии, три научные статьи... — его глаза блеснули. — Признайся, ты специально выбрала сердца?

— А что не так с сердцами? — я насторожилась.

— Ну, ты же разбиваешь их с первого взгляда, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Хотя бы моё точно.

— Вы неисправимы! — я закатила глаза, но не смогла сдержать ответную улыбку.

— Знаю. Но признай — это работает?

— Что именно?

— Мое обаяние, — подмигнул. — Ты уже десять минут ешь, а не думаешь о побеге.

Я посмотрела на свою тарелку — и правда, половина еды исчезла, хотя я даже не помнила, как ела.

— Это потому, что вы... отвлекаете меня.

— Я? — он изобразил невинность с таким комичным видом, что я рассмеялась. — Я просто пытаюсь быть хорошим хозяином. Кстати, попробуй вот это, — он положил мне на тарелку что-то, похожее на рулетики с орехами. — Старинный рецепт моей бабушки. Она говорила, что это блюдо привораживает.

— И часто вы угощаете им девушек? — слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Его взгляд стал серьезным:

— Никогда. Ты первая.

— Почему?

— Потому что все остальные хотели увидеть только то, что на поверхности — деньги, власть, статус. А ты... — на мгновение замолчал. — Ты даже не спросила, чем я занимаюсь.

— Меня больше волновало, выживете ли вы с такой раной.

— Вот видишь? — Давид протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. От его прикосновения по коже побежали мурашки. — Именно поэтому ты особенная. И именно поэтому я не собираюсь тебя отпускать.

* * *

— Спасибо за чудесный вечер, но мне пора, — я посмотрела на часы, удивляясь, как быстро пролетело время.

— Уже уходишь? А как же танец?

— Танец? — я нервно оглядела "больничную" палату. — Здесь?

— А что не так? — он поднялся одним плавным движением, протягивая мне руку. — У нас есть музыка, свечи и ты в этих очаровательных джинсах.

Откуда-то полилась медленная мелодия — чувственная, с восточными переливами. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и я поняла, что сопротивляться бесполезно.

— Вам нельзя напрягаться, — предприняла я последнюю попытку.

— Тогда придется танцевать очень близко, — бархатным шепотом сказал он, притягивая меня к себе.

Его рука легла на мою талию — властно, уверенно, словно там всегда было её место. От его прикосновений по телу разливалось тепло, а голова слегка кружилась от смеси запахов — его парфюм, аромат свечей, терпкие специи.

Мы медленно двигались в такт музыке, и я чувствовала, как бьется его сердце — чуть быстрее, чем положено. Или это мое так колотилось?

— Знаешь, о чем эта песня? — его шепот щекотал мое ухо.

— М-м-м? — я боялась поднять голову и встретиться с его взглядом.

— "В твоих глазах я вижу море, в твоем сердце — мой причал. Если это сон — не буди меня, если явь — не отпускай..."

Его акцент делал каждое слово похожим на ласку. Я невольно подняла глаза — и утонула в его взгляде, темном и глубоком, как ночной Босфор.

— Уже поздно, — прошептала я, когда музыка стихла. — Мне правда пора.

— Я отвезу тебя.

— Нет! — я отстранилась. — Вам нельзя трястись в машине. Швы...

— К черту швы, — он притянул меня обратно. — Я должен тебя провести.

— Вы невозможны! — я уперлась ладонями в его грудь. — И очень упрямы.

— Да, — он улыбнулся. — Поэтому ты согласишься поужинать со мной завтра. И послезавтра. И...

— И когда вы наконец перестанете командовать?

— Когда ты перестанешь делать вид, что тебе это не нравится, — его пальцы нежно коснулись моей щеки. — Ну так что, завтра?

Я должна была сказать "нет". Определенно должна была. Но его глаза смотрели так... и эта улыбка... и рука, все еще лежащая на моей талии...

— Хорошо, — сдалась я. — Но только если вы пообещаете больше не присылать мне платья!

— Обещаю, — он поднял руки в притворной капитуляции. — Больше никаких платьев. Может быть, драгоценности?

— Давид!

Его смех был похож на раскаты грома — глубокий, раскатистый, заразительный. И я поймала себя на мысли, что хочу слышать этот смех снова и снова.

ГЛАВА 27

Катя

Настоящее

"Горячий роман наследника империи Шахин: Любовь или расчёт?"

Экран телефона дрожит в руках. На фото они в нашей бухте — ТОЙ САМОЙ бухте, куда он возил только меня.

"Здесь наше место, maviş. Только наше … Наша бухта любви."

Давид и Ясмина на его яхте.

Их поймали папарацци — она в его объятиях, их губы слились в поцелуе. Волосы