Пространственное воплощение культуры. Этнография пространства и места - Сета Лоу

и владельцам магазинов, и этим уважаемым людям. За крошечное пространство примерно в квадратный фут (0,09 кв. м) работающие на улице торговцы отдают им 500 долларов в месяц (Chiu 2013), а взамен местные авторитеты защищают торговцев, платя отступные местной полиции.

Ил. 3.15. План ночного рынка Шилинь (Чихсинь Чиу). Светло-серый цвет – территория ночного рынка Шилинь. Черный цвет – торговцы, занимающие фасадные арки. В клетку – торговцы, занимающие проезжую часть улицы Дадун. Zichen Temple – храм Цзычэнь. New interior market – новый крытый рынок

Что же касается самой полиции, то она должна быть на виду и действовать так, будто она наводит порядок на улицах, в связи с чем торговцы придумали другие способы не попасть под штраф или задержание. Одного из них назначают сторожевым или наблюдателем – он сигнализирует остальным о приближении полиции. Для предупреждения торговцев о появлении полицейских, собирающихся выписать штрафы, также используются мобильные телефоны и колонки. После этого торговцы закрывают свои лотки и баулы с добром и уходят прочь в укромные углы или проулки, иногда вместе с покупателями, которые продолжают брать их товар (Chiu 2013). Если же таких укромных углов или мест, где можно переждать, поблизости нет, торговцы накрывают свое имущество и пытаются делать вид, как будто они ничего не продают. В других случаях торговцы устанавливают очередность, кому быть «пойманным» или оштрафованным, а другие уходят, пока полиция не исчезнет. Вне зависимости от того, прячутся ли уличные торговцы в проулках, накрывают свои товары или просто прогуливаются, при появлении полиции они изображают покупателей с сумками и возвращаются на свои места, как только опасность миновала.

Эти совершенно хаотические моменты, когда торговцы исчезают при появлении полиции, добавляют впечатлений и интереса к рынку для покупателей и туристов. Описанные «перформансы» играют важную роль не только в производстве актуального физического пространства ночного рынка, но и в том, каким образом это пространство благодаря «текучему врéменному присутствию» торговцев воспроизводится в постоянно меняющихся формах, коллективах и скоплениях людей, локациях. Используя этнографические методы и методы психологии среды для понимания производства пространства на микросоциологическом уровне, Чиу демонстрирует, как неформальная экономика, процветающая в слабо регулируемых пространствах ночного рынка, сосуществует со сложной системой формальных механизмов, таких как градостроительство, владение частной собственностью и правоприменение, которые используются для регулирования городского общественного пространства. Интерактивный перформанс уличных торговцев и полиции в пространстве ночного рынка дает еще один пример ценности этнографического подхода к пространству и месту при изучении социального производства пространства как на микро-, так и на макросоциологическом уровне.

Выводы

Сильная сторона подхода, основанного на социальном производстве пространства, заключается в его способности связывать разветвленные исторические, экономические, политические и социальные силы с отдельными местами, физическими локациями и их архитектурой, планировкой и градостроительным проектированием. Это мощный метод взаимосвязи макро- и микросоциологических процессов, демонстрирующий эмпирические свидетельства того, как социальные и политические цели какой-либо группы (для парка Сентраль, к примеру, это местные и транснациональные элиты) встраиваются в производство материальной среды, которая ограничивает ресурсы и доступ к общественным благам для большинства жителей, состоящего из бедняков и трудящихся. Кроме того, концепция социального производства дает возможность понять, почему то или иное место располагается в конкретной точке на карте, каким образом оно обрело свою актуальную форму и как оно сохраняет и адаптирует отношения социального и властного неравенства, обнаруживаемые, например, между торговцами и полицейскими на ночном рынке Шилинь. Анализ социального производства пространства содержит предположения относительно многих процессов неравномерного развития и тех разнообразных способов, при помощи которых капитализм разрушает и воссоздает антропогенную среду в своем никогда не прекращающемся стремлении к прибыли за счет инвестирования прибавочной стоимости. Кроме того, в этом подходе делается акцент на способах сопротивления и противодействия этим вторжениям со стороны местных жителей.

В то же время одного лишь подхода, основанного на производстве пространства, недостаточно. Ограничения, связанные с его использованием, заключаются в том, что этот подход не отвечает на вопросы о способности людей наделять повседневное обитаемое пространство смыслом и присваивать его. Дополняющими этот подход методологией и способом понимания пространства, которые также часто используют социологи, является исследование социального конструирования пространства при помощи присваивания ему индивидуальных значений, намерений, мыслей и мечтаний – все это будет рассмотрено в следующей главе.

4. Социальное конструирование пространства

Введение

Концептуальная рамка социального конструирования предполагает, что пространство и место представляют собой не набор материальных качеств, а некие абстракции, формируемые общими для тех, кто в них находится, смыслами и такими структурными социальными различиями, как, например, раса, класс и гендер. Таким образом, категории пространства и места невозможно использовать в качестве объясняющего мир «места как материи» (Brown 2005: 9)37. Однако изменения в материальной среде, ее интерпретация и формы ее репрезентации оказывают воздействие и на социальное конструирование пространства, а заодно и на ощущение людьми включенности в социальные процессы и на их способность присваивать пространство для собственных нужд. В этом смысле методология социального конструктивизма требует от этнографов чуткости к нестабильным отношениям между, с одной стороны, множественными формами социальной абстракции, которые формируют смыслы пространства и места, и, с другой стороны, материальностью сред, составляющих повседневный мир.

К рабочему определению социального конструирования пространства и места относятся трансформационные процессы и споры, возникающие в результате социальных взаимодействий, воспоминаний, чувств, воображаемых представлений и повседневных занятий людей (или же отсутствия всего перечисленного), которые претворяются в те или иные места, сцены и действия, транслирующие конкретные смыслы (Low 1996). В тех исследованиях пространства и места, где задействуется социально-конструктивистский подход, зачастую рассматривается разнообразное распределение смыслов, видов опыта, локальных знаний, а также коллективных и индивидуальных интерпретаций того или иного места, пространственных отношений и репрезентаций. Среди всех существующих разновидностей концептуальной «оптики» этот подход определенно является одним из наиболее продуктивных и распространенных, однако ему во многом сложно дать общую характеристику, поскольку он сам включает разные подходы и обладает множеством особенностей, которые требуют дальнейшего «распаковывания». Ирония заключается в том, что социологи зачастую принимают социально-конструктивистские концепции за нечто само собой разумеющееся и оказываются не в состоянии сделать следующий шаг, чтобы выяснить, какие допущения и социальные процессы лежат в их основе, либо установить, какие принципиальные преимущества конструктивистская интерпретация может дать пространственному анализу.

Например, посетители общественного пляжа Орчард-бич в нью-йоркском Бронксе осуществляют социальное конструирование и передачу локальных смыслов при помощи таких символических форм и практик, как музыка, танцы, еда, украшения и досуговые занятия. Присвоение пространства,