Тайна острова Драконов - Ольга Миклашевская

– Сыну он, ясна медуза, не доверял. Какой остолоп не будет мечтать поскорее спровадить папашу на тот свет и самому стать капитаном? Правильно – никакой.

Громким хлопком в капитанской каюте обозначился конец драки. Тут уж не много вариантов: либо один из противников выиграл, либо оба хлопнулись в беспамятстве, либо оба схлопнули по кружке рома, что рано или поздно приведет их ко второму пункту.

– А как он помер-то? Неужто своей смертью? – скривилась я. Чтобы капитан пиратского корабля отдал ласты на добровольной основе – в это поверить было еще тяжелее, чем в то, что я могла каким-то невероятным образом затесаться в завещание покойного.

– Месяц назад подхватил непонятную хворь. У нас полкоманды переболело – полкоманды и вымерло.

– Слишком прозаичная смерть для капитана Ос-самоубийц.

– А что поделать? – хмыкнул волосатый, досыпая в трубку курительного порошка, подозрительно отливающего синевой.

Горожане на острове Туманов если и курили, то исключительно крапивный корень. Он дешевый: под каждым забором трава растет – кури не хочу. Но вот о таких дорогих и редких заправках я только в журналах читала, что с Центрального острова раз в три месяца присылали, чтобы мы, не дай Посейдон, не обескультурились часом в своей глухомани.

Тренькнула несмазанная дверь, ведущая на нижнюю палубу, и я обернулась. Проходящий мимо полуголый беззубый матрос с подпаленным усом заискивающе подмигнул мне и продолжил, как ни в чем не бывало, скрести пол сухой щеткой. Для такой ответственной миссии обычно назначали самого безответственного. Недаром во всех пиратских сказках самым обидным оскорблением были не крепкие ругательства, а именно брошенное с пылу «чтоб тебе всю жизнь палубу драить». Сглаза все пираты боятся поголовно, так что словами стараются не разбрасываться.

Никто из приоткрытой двери не выходил. И если бы я не узнала на собственном опыте, какие тяжеленные срубы тут называются дверьми, то подумала бы, что это просто шаловливый ветер.

На палубе появился некромант. Прищурившись, он окинул меня оценивающим взглядом, дескать, руки-ноги на месте – и ладно. Сам Шел успел переодеться и теперь ничем не отличался от любого из членов команды: длинный кожаный плащ и сапоги по самые икры поменялись на теплого молочного цвета рубашку простого покроя, удобные штаны и мягкие короткие сапоги. Волосы некромант затянул на затылке в крепкий узел, но браслетов и ожерелий – единственное, что выдавало в нем если не некроманта, то знакомого с магией человека, – не снял. К поясу крепился целый ряд разномастных ножей и даже один револьвер. Как пираты так быстро доверились чужаку, остается только гадать.

Хотя сейчас меня волновал совсем другой вопрос:

– Что с птицей?

Готова поклясться: накануне Чистый был абсолютно и безоговорочно мертв. Конечно, в некромагии нет такого понятия в отношении смерти, как «абсолютно и безоговорочно», но, возрождаясь, невозможно стать тем, кем ты был прежде. Вот, скажем, принц. Да, он движется, ест, разговаривает, но все это – иллюзия жизни, хитросплетенное магическое заклинание. Дунешь – и оно развалится.

Между тем Шел стоял не шелохнувшись и сложив руки в привычном жесте. Если бы я не знала его настолько хорошо, то сказала бы, что ему скучно, но на самом деле некромант просто ждал своего выхода на сцену. В стороне он не останется – знает, когда ему надо появиться, а когда – исчезнуть.

– Так что? – Я была готова к самому худшему.

Однако вместо некроманта ответил Дикий Парус:

– Боюсь, приключений твой пернатый дружок искать больше не захочет, после такого-то. Его, конечно, изрядно помяло, но вроде обратно до берега он долетел. У этой птички, похоже, сердец как у осьминога. Если помрет, то со страху.

Затем пират с хитрой ухмылкой посмотрел на Шела и сказал:

– Тут к твоей жене капитанский сын приставал – следить надо за своим добром лучше, а то такими темпами скоро недосчитаешься на правой руке нескольких пальцев.

Видимо, пока я была в отключке, Шел и Дикий Парус уже успели поболтать по душам. Я искренне надеялась, что за пределами острова необходимость делать вид, будто мы родственники или семейная пара, отпадала, но Шеллак, судя по всему, считал иначе.

– Спасибо, учту. – Он блеснул черными глазами и нарочито медленно кивнул. – А теперь мне бы хотелось поговорить со Шрам наедине.

Дикий Парус не проронил ни слова, повернулся лицом к темным морским водам и снова достал кресало, приготовившись выкурить еще одну трубку. Некромант счел это согласием и потащил меня на нижнюю палубу, а затем – в одну из кают.

– Задвинь занавески, – быстро приказал он, и я, спотыкаясь о разбитую во время шторма посуду, неуклюже стала пробираться к иллюминаторам. Шел же прижался ухом к двери, а после резко повернул в замке не пойми откуда взявшийся ключ. От нежелательных гостей запертая дверь не оградит, но, по крайней мере, о том, что они есть, – предупредит.

Это была та самая каюта, в которой я очнулась во время непогоды. Я села на один из сундуков с добром, при этом незаметно проверив, заперт ли он. Конечно, он оказался заперт, но проверить стоило, иначе я была бы не Шрам.

Шел присаживаться не торопился.

Глядя на его лицо, по которому никогда нельзя было сказать, о чем некромант думает, я внезапно вспомнила о том, что там, в воде, Шеллак воткнул нож мне в спину. Навряд ли мне это почудилось или приснилось – боль и кровь были вполне настоящими.

– Я зашил и залечил рану на спине, – словно прочитав мои мысли, бросил Шел. – Думаю, ты не будешь против еще одного шрама.

Да у меня их целая коллекция! Одним шрамом больше, одним меньше… Но ни одному из них до сих пор не удавалось затмить шрам, расколовший надвое мою душу. И Шел это прекрасно знал. Еще ни разу он не пробовал заговорить со мной на эту тему, но сильно сомневаюсь, что, если заговорит, то я смогу с ним это мирно обсудить. Не дождется.

А спина? Боли не было – значит, некромант не только зашил, но и заговорил рану, пока я была без сознания, так что меня этот вопрос больше не волновал.

– Зачем ты это сделал?

– Сделал что? – с равнодушным выражением лица переспросил мужчина.

– Зачем перехватил стилет? Думал, я тебя убью?

Только тогда, когда я произнесла эти слова вслух, поняла, как бессмысленно они звучат. За все эти годы я так привязалась к Шеллаку, что не смогла бы предать его, в какой ситуации бы ни оказалась. Наверное, окажись он королевским шпионом, и то не смогла бы.

– У меня были свои причины, – только ответил Шел, спокойно, ровно. Только что творилось в это время у него внутри? Неужели полный штиль?