Не отдавай меня ему - Лия Султан

Я отвожу взгляд, глядя на бегущие волны вдали. Слова приходят сами, тихие и горькие:

— Твоя мама… твоя сестра, — и я снова ловлю себя на том, что говорю «ты». Это так просто. Словно за эти месяцы разлуки все формальности сгорели в огне тоски.

— Мне всё равно на чужое мнение, — произносит он с такой ледяной, железной уверенностью, что я невольно смотрю на него снова. — Я всегда жил своим умом. Своими решениями. И мой разум, и моё сердце, — он делает паузу, и в его глазах я вижу не просто страсть, а глубокую, выстраданную истину, — привели меня к тебе, Латифа.

Он делает последний шаг, и теперь между нами нет никаких преград.

— Я люблю тебя, — признаётся он, и я замираю, услышав эти слова. — Никогда ни одну женщину я не любил так, как полюбил тебя. Ты вошла в мой дом и в мою жизнь как тихая буря. И когда ты уехала… — его голос на мгновение стихает, он смотрит куда-то в сторону, собираясь с мыслями, прежде чем снова встретиться со мной взглядом, — мой дом опустел. Жизнь, которую ты наполняла своей улыбкой, добротой, музыкой, стала серой. Без тебя нет света, Латифа. Нет смысла.

Слёзы, которые я так старательно сдерживала все эти месяцы, наконец вырываются наружу. Они текут по моим щекам беззвучно, горячие и горькие. Он не пытается их стереть. Он просто смотрит на меня, позволяя мне плакать, позволяя быть слабой.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу я сквозь слёзы, и это признание, наконец вырвавшееся наружу, чувствуется как исцеление. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в запертой клетке. — Но я боялась в этом признаться даже себе.

— Не бойся больше, — его голос становится мягким, как шёпот прибоя. — Никогда. Я никому тебя не отдам.

Джафар медленно протягивает руку и касается моей щеки. Его пальцы стирают мокрые дорожки. Затем он смотрит вокруг, понимая, что из-за людей вокруг не может сделать то, что хочет. Не может притянуть меня к себе и поцеловать так, как мечтал.

Вместо этого Джафар берёт мою кисть в свою руку, подносит её к своим губам и целует. Долго, нежно, не отрывая от меня взгляда. И в этот миг, под шум моря и крики чаек, под осенним солнцем, я понимаю — моя изоляция окончена.

Мы идём по набережной, и его рука, твёрдо лежащая на моей, кажется самым надёжным якорем на свете. Я прижимаюсь к нему, положив голову на его плечо. Ветер с моря треплет мои волосы, но мне не холодно. От него исходит такое тепло, что согревает меня изнутри. Я чувствую себя безмерно счастливой. Такой беззащитной и такой защищённой одновременно.

Мы идём молча, и в этом молчании нет неловкости. Оно наполнено всем, что мы не сказали друг другу за месяцы разлуки. И вот я вспоминаю слова Джалы, которые всё это время грызли меня изнутри.

— Джала сказала, что у тебя были проблемы с бизнесом из-за Заура, — тихо говорю я, нарушая тишину.

Он лишь слегка поворачивает голову, его щёка касается моих волос.

— Пустяки. Всё позади. Тебе не о чем беспокоиться, джаным. Я всё уладил.

Улыбаюсь, услышав, как он называет меня своей душой. В его голосе такая уверенность, что все мои тревоги тают. Он, как настоящий мужчина, не хочет обременять меня своими проблемами. Он просто хочет меня защищать.

— Когда ты сможешь поехать со мной? — спрашивает Джафар.

— Мне нужно уволиться из школы, — говорю я и вдруг тихо смеюсь. — Аллах, какой же я плохой учитель. Я нигде не задерживаюсь надолго.

Мы останавливаемся. Ветер дует с моря, с силой путает мои волосы, заставлет зажмуриться. Джафар поворачивается ко мне и большими, тёплыми ладонями осторожно убираетт непослушные пряди с моего лица.

— Мы вернёмся, и ты сможешь делать всё, что захочешь, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Если хочешь преподавать — я не против.

— Хочу.

— Хорошо, — он не отпускает меня. — Твой период идды закончился. Мы можем пожениться.

Сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

— Это… это уже предложение? — спрашиваю я, почти не веря своим ушам.

Его губы трогает лёгкая, почти невидимая улыбка, но в глазах — абсолютная серьёзность.

— Да. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Как можно скорее.

Он не встаёт на колено и не даёт клятв под луной. Его предложение — это не романтический порыв, а глубокое, осознанное решение. Решение мужчины, который знает, чего хочет и больше не намерен ждать. В этой суровой искренности — больше правды и любви, чем в самых красивых словах.

— Я согласна, Джафар.

*Идда — это период выжидания, который мусульманская женщина должна соблюдать после развода или смерти мужа, чтобы исключить возможность беременности и установить отцовство.

Глава 28

Я стою в холле его дома, и у меня кружится голова. Кажется, ничего не изменилось: те же портьеры на окнах, та же мебель, тот же запах чистоты и свежести, аромат кофе, доносящийся с кухни. Но всё ощущается по-другому.

Из кухни выходит Джала. Завидев меня, она замирает, а потом её лицо озаряется радостью. Она бросается ко мне и обнимает так крепко, словно боится, что я исчезну.

— Дочка! Наконец-то! — она гладит меня по спине. — Джафар привёз тебя домой. Надеюсь, теперь навсегда?

Я смотрю на Джафара, который стоит рядом, и не могу сдержать улыбки. Он смотрит на нас с Джалой с довольной ухмылкой.

— Да, Джала, — говорит он твёрдо. — Теперь Латифа — хозяйка этого дома.

Джала издаёт счастливый возглас и, вытирая слёзы краем фартука, кричит вверх по лестнице:

— Аиша! Спускайся, кызым! Папа и Латифа приехали!

Сверху раздаётся топот, и вот Аиша, повзрослевшая и такая же стремительная, слетает вниз и бросается к нам. Она обнимает сначала отца, потом меня.

— Наконец-то! Я так ждала! — говорит она, глядя на меня сияющими глазами.

Я осторожно, боясь смутить её, спрашиваю:

— Аиша, ты не против, что мы с твоим папой… теперь вместе?

— Нет, что ты! — восклицает она. — Я очень рада! Я видела, как он скучал по тебе, хоть и молчал. Я хочу, чтобы он был счастлив. И ты.

Моё сердце тает. В этот момент я понимаю, что возвращаюсь не просто к мужчине, которого люблю. Я возвращаюсь домой. К семье.

Мой чемодан уносят в комнату для гостей. Мы с Джафаром так решили — пока не поженимся официально. Оставшись одна, я сажусь на кровать и не верю своему счастью. И в то