Человек с Марса (Сборник) - Станислав Лем

И тут я почувствовал удар. Мне казалось, что он был слабым, но я услышал хруст и грохот. Меня охватил сильный жар, и я потерял сознание.

Я открыл глаза. Было совершенно темно, и голову ломило.

Что случилось? Я принялся шарить вокруг себя руками — бетон. А это? Это — кабель. Монтажный зал? Но как я попал сюда?

— Эй! Профессор!

Тишина.

— Господин Линдсей!

Тишина.

— Господин Фрэйзер! Послушайте, это я, Макмур…

Тишина. Горло болело, а голова прямо-таки раскалывалась. Что случилось? Был эксперимент, потом конус вырвался, ах да, правда… А потом? Сон? Это был сон? И где все остальные? Я пошевелился. Приподнялся на колени, встал, провел рукой по стене. Ужасная слабость.

Где я? Упал у главного подъемника? Если так, то где-то тут, в трех шагах, выключатели освещения. Было совершенно темно, я усиленно моргал, но не видел даже собственной руки. Ага. Вот выключатели, я повернул их — тишина и тьма. Ну конечно же, полетели предохранители, тока нет. Но где все? Я принялся шарить по карманам. Вот зажигалка, скрипнул кремень — слабый огонек осветил небольшое пространство. Зал был, кажется, пуст. Пламя зажигалки трепетало — огромные уродливые тени бегали по стенам.

Что за темный предмет?

Это был Джедевани. Он лежал навзничь, как упал. Я подбежал к нему… Рядом с ним, повернувшись лицами друг к другу, лежали Фрэйзер и Линдсей. У Фрэйзера предплечье было прижато к лицу, словно он хотел заслониться от удара. Я дернул Джедевани за лацкан пиджака. Он слабо застонал.

Жив! Слава Богу. Я подошел к остальным. Сердца бились.

Но где профессор? Я не мог его найти. Фитиль начал потрескивать, догорая.

— Господин профессор! — крикнул я.

Старичок лежал неподвижно у противоположной опоры, там, где упал. Да, конечно, он ведь стоял у экрана.

Я потянул его за рукав, перевернул на спину. Зажигалка погасла. В темноте еще несколько мгновений светила красная искра, и опустился мрак.

Я ощупал шероховатое от щетины лицо профессора — дышит ли? Мне казалось, что он теплый. Сердце? Да, сердце билось. Очень слабо и замедленно, но билось.

Я, спотыкаясь, кинулся к дверям. Ударился головой о какую-то невидимую преграду. В глазах вспыхнули искры — дьявольщина! — я вылетел в коридор.

Тьма. Я побежал наверх. В малом монтажном зале должен быть фонарик… А где доктор? Может, Финк уже пришел в себя?

Я влетел в свою комнату.

— Господин Финк!

Тишина.

Я принялся ощупывать постель. Пусто. Финк встал?

Я ничего не понимал. Выскочил в коридор. Всюду темно. Я придерживался рукой стены, почти бежал. Вот дверь монтажного зала. Я отворил ее и остолбенел. Посередине зала размещалась площадка, на которой стоял ареантроп, касаясь щупальцами большого металлического шара, блестевшего в свете рефлекторов. Но не это меня изумило, нет. Рядом с марсианином стоял Финк, в пижаме, бледный, с забинтованной левой рукой, и, казалось, помогал ареантропу прикреплять стальную полосу к чему-то большому и черному, что лежало позади площадки.

— Господин Финк! — крикнул я, но из глотки вырвался лишь хрип. — Инженер!

Он не обернулся. Медленно, со свойственной ему тщательностью затягивал какой-то винт.

Я испугался. Я боялся его еще больше, чем марсианина.

Неожиданно конус вроде бы заметил меня. Странно, когда марсианин обнаружил мое присутствие, Финк заметил тоже. Он глядел на меня, но лицо инженера было совершенно чужим. Чужим и безразличным. Финк наклонился и, не обращая на меня внимания, продолжал закручивать винт.

— Господин инженер! — рявкнул я. Страх страхом, но злость меня брала. — Что вы делаете с этим проклятым железным болваном? Вы спятили?

Финк даже не дрогнул. Зато конус повернул в мою сторону щупальце.

Я молниеносно выскочил за дверь, хлопнул ею и сбежал вниз.

Не знаю, гнался ли он за мной. Я влетел в большой зал на первом этаже и принялся лихорадочно собирать кусочки целлулоида, бумаги, зажег все это от зажигалки и в слабом свете «костра» нашел аккумулятор. Он дал мне ток для запасного рефлектора. Наконец-то у меня был свет. Я занялся людьми, лежавшими неподвижно. Меня охватил страх. Неужто и они спятили, как Финк? Или он сошел с ума еще от того удара током?

Первым очнулся Фрэйзер. Он громко застонал, и его начало рвать. Джедевани лежал без сознания еще долго. Тем временем раскрыл глаза Линдсей. Больше всего меня беспокоил профессор. Я делал ему искусственное дыхание осторожно, чтобы не поломать медвежьей услугой хрупкие ребра, и проклинал отсутствие доктора. К тому же я боялся оставить их одних, так как не знал, что делают на третьем этаже проклятый конус с Финком.

Наконец веки на бледном, похудевшем лице дрогнули, и мои глаза встретились с горящим темным взглядом старого ученого. Какое-то мгновение он глядел, потом прикрыл глаза, так что я испугался и потормошил его, может быть, слишком сильно.

— Осторожнее, Макмур, вопреки вашим усилиям я еще жив, — дошел до меня слабый шепот. И бледная тень улыбки скользнула по лицу старика.

Я поднял его, усадил и принес воды. Через минуту он уже смог говорить. Первое, что он сказал, было:

— Вы тоже видели Марс?

У меня, вероятно, была идиотская мина, потому что он нетерпеливо добавил:

— Ну, не прикидывайтесь глупее, чем вы есть. Вы ничего не видели, или — если вам так больше нравится — вам ничего не снилось?

— Ах, вот вы о чем! — воскликнул я. — Да, мне кое-что снилось, а может, это была галлюцинация…

— Об этом после, — сказал профессор. — Мне думается, я могу встать. Для рассказов будет время в другой раз, как говорит синьор Джедевани. Кстати, как он, как остальные?

— Живы.

Подошел Фрэйзер. Он тяжело дышал, и лицо у него было зеленоватое.

— Слава Богу, профессор, вы живы…

Линдсей стоял, опершись о столб, и вытирал лицо платком.

— Да, мы живы, но у меня странно кружится голова…

— Что с ареантропом? — спросил профессор. — Это самое важное, пока мы еще, хе-хе, кудахтаем. Я перестану заботиться о нем, наверное, лишь после смерти, — добавил он, слабо улыбнувшись.

— Эта коварная железная скотина — в малом монтажном зале.

— Что? А вы-то откуда знаете? — Мужчины сразу выздоровели. Даже Джедевани попытался встать на ноги.

— Я был там, видел его — горят аварийные лампы. С марсианином работает Финк.

— Вы хотите сказать, Финк работает над ним? Инженеру снова удалось его обезвредить? — быстро спросил профессор.

— Я хочу сказать то, что сказал: Финк работает как бы под управлением ареантропа. Я окликнул его, но инженер не отвечал.

— Может, это был не Финк? — спросил Джедевани.