Его ребенок (СИ) - Касс Вероника

Да, в конце концов, мой адрес был даже в деканате. Для такого мужчины, как Марк это не было проблемой. Но он просто не поздравил меня. Совсем. Никак. Вечером пожелал мне приятных снов, отправив свое фото и потребовал ответных, а я не послушалась. Не хотелось улыбаться. И играть тоже не хотелось.

Да, наверное, с моей стороны было глупо, на такое обижаться, ведь я не говорила ему сама о празднике. Но, неужели, он не мог поинтересоваться? Ни разу? Я спрашивала дату и год его рождения, а он тогда промолчал, я наивно решила, что Марк и так навел обо мне справки и все прекрасно знал. Но в день своего рождения я поняла, что ни черта он обо мне не знал. Ему просто было не интересно.

Следующая неделя прошла уже не в таком радужном настроении. Ожидание изматывало. А Рома, каждый день уточняющий, не устала ли я проводить ночи в одиночестве, пока его папаша дела решает, словно чувствовал мое состояние и специально доводил меня до ручки.

Надо ли говорить что, когда Марк приехал, я изобразила на лице вселенскую скорбь и, сев в машину, сложила руки на груди, даже не попытавшись ответить на объятия Скольникова.

Мужчина тут же уловил странность моего поведения, а потому хмуро уточнил:

— Значит, ресторан отменяется. Поехали разговаривать.

Мужчина тут же уловил странность моего поведения, а потому хмуро уточнил:

— Значит, ресторан отменяется. Поехали разговаривать.

После чего он отстранился от меня, даже не попытавшись поцеловать и завел машину. Марк привез меня к себе домой, я спокойно вышла из автомобиля, не дожидаясь пока мужчина откроет мне дверь, и сама поплелась к лифту.

— Карина, — окликнул меня Марк, и я остановилась.

— Мне это не нравится.

— Я рада за тебя.

— Что происходит?

— Ты хочешь поговорить здесь? — я развела руками и все же обернулась. Скольников смотрел на меня очень жестко, практически зло.

— Я могла и в машине, но…

— Пойдем, — он сильнее, чем требовалось стукнул по панели лифта и пропустил меня вперед, когда створки перед нами распахнулись.

Уже в лифте Марк подошел ко мне и помог снять парку, я его поблагодарила, но все равно отстранилась.

— Пойдем на кухню, — буркнул он уже в квартире, скидывая туфли. А после рваным, почти дерганным движением избавил себя от куртки.

На кухне я по привычке подошла к плите и очень удивилась, не обнаружив там творений Нины.

— Тебя решили заморить голодом? — ахнула я.

Казалась бы, мелочь, но она существенно выбивалась из ритма жизни Скольникова, который я уже успела изучить.

— Нет, я сообщил ей, что поужинаю со своей девушкой в ресторане, — недовольно произнес он, закатал рукава рубашки, заставляя меня сглотнул набежавшую слюну от вида его сильных предплечий. Или от того, что он все же назвал меня своей девушкой? Впервые…

Послышался шум воды, и я только тогда отвела взгляд от его рук.

— Рассказывай.

— Что?

— Не дури, Карин.

Марк выключил воду, вытащил пару бумажных полотенец и начало медленно вытирать ими руки, не отрывая цепкого взгляда от меня.

— Ты чем-то недовольна. Так вот и говори чем. Прости, но в угадайку я играть не собираюсь. Устал. Слишком много работал в последние дни. И знаешь, — Марк улыбнулся краешками губ, прищурился, а затем смял то, что осталось от полотенец, — я скучал по тебе. Поэтом хочется как-то побыстрее, покончить с этим и перейти к более приятным вещам, — он показательно задрал брови, и я, сложив руки на груди, выпалила:

— Ты не поздравил меня с днем рождения.

— У тебя сегодня день рождения?

Не было бы мне так обидно, я, пожалуй, рассмеялась бы от перемены эмоций, отразившихся на лице Марка.

— Неделю назад. Двенадцатого, Марк. Мне исполнилось двадцать лет.

— Отлично. С днем рождения, — кивнул он и выбросил смятую и мокрую бумагу в руках, — Почему сразу не сказала?

— Что не сказала? У меня день рождение, поздравь меня.

— Ну примерно так. Я же не ясновидящий, Карин. В Битве Экстрасенсов не участвую, чтобы меня за отсутствие таких способностей отчисляли, — хмыкнул он.

— Не утрируй.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я серьезен.

Марк отзеркалил мою позу и тоже сложил руки на груди. Вот тогда мне стало по-настоящему неуютно. Мужчина говорил спокойно, серьезно и смотрел на меня как на букашку… хотя нет… скорее, как на мелкое недоразумение, которое напакостило, но его, это самое недоразумение и ругать за эту пакость было жалко.

— Я не умею читать мысли.

— Но ты же мог узнать. Я никогда в жизни не поверю, что у тебя нет возможностей навести обо мне справки. Ты же заплатил за мое обучение. Так быстро нашел, где я училась…

— Я знал где учится мой сын. Это раз. Про тебя я узнал лишь твое имя и фамилию, даже отчеством не задавался. Зачем?

— То есть так, да? — в ответ на его спокойствие мне хотелось кричать. И только потому, что я понимала, что это неправильно, я сдерживала себя из последних сил. — Тебе ничего обо мне не интересно?

— Карина, ты не понимаешь, о чем говоришь, и немного перекручиваешь то, что слышишь. Ты мне очень интересна так же, как и все, что касается непосредственно тебя, но я хочу узнать об этом от тебя. А не вычитать в безликих бумагах. — Марк немного поморщился, затем сократил между нами расстояние и взял меня за плечи, — Скажи пожалуйста, тебе было бы действительно приятно, если бы я наводил о тебе справки? Поручил своей службе безопасности собрать на тебя досье? А потом копаться в собранном, без твоего на то разрешения?

Я не нашлась с ответом. Еще утром моя обида казалась такой просто и очевидной, а теперь я понимала, что кругом неправа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Молчишь, — кивнул он и улыбнулся, но как-то натянуто, словно через силу. — посмотри на меня, Карин. Мне нужны твои глаза. — я задрала голову, и поджала губы, казалось, так проще сдерживаться. Хотелось плакать, но пока по моему виду этого бы не понял никто, даже умело читающий мои эмоции Марк, — Я, пожалуй, сам виноват, что начал не с того. Просто сначала мне хотелось немного иного.

— Полакомиться конфетой, — нервно хмыкнула я.

— Скажем так. Но ты не могла не заметить, что я решился как-то развить наши отношения. Я сразу определил себе рамки тех поблажек, которые я могу сделать. Скидку на твой возраст. Но всему есть пределы.

Я не выдержала его напряженного взгляда, который пробирал меня словно насквозь, заставляя чувствовать себя истеричкой. Я ведь никогда не была такой? Когда же что-то пошло не так?

— Карина…

— Я слушаю. Просто… просто ты так строг…

Я прикусила губ и ощутила, как Марк сдвинул свои руки с моих плеч на спину и затылок, притягивая к себе, впечатывая в свое крепкое и мощное тело. Меня сразу окутало его теплом, по телу побежали мурашки, а мысли окончательно запутались.

«Хочешь быть с таким мужчиной — соответствуй», кричала рациональная часть меня, тогда, как другая часть меня возмущалась, что Марк сам настаивал на этих отношениях, так вот пусть и терпит.

— Я оттягивал этот разговор, потому что ты была не готова. Но все же нам нужно прояснить рамки. И так все эти недомолвки сильно затянулись, — я закивала, стучась носом о твердую мужскую грудь и вдыхая в себя запах его парфюма с нотами морской свежести и, кажется, немного цитрусовых. — Я совру, если скажу, что не хочу большего. Именно с тобой мне захотелось попробовать, я понял, что могу себе это позволить. Привнести в свою жизнь, скажем так, некоторые трудность, но компенсируя неудобство тем, что ты рядом. Потому что мне с тобой тепло и хорошо. Но, прости, я не хочу жить с дурой набитой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Все сказанное он словно перечеркнул последней фразой. Зачем он так?

— Марк, — ахнула я, попытавшись отстраниться. Он позволил отойти мне лишь на шаг, все еще обнимая меня.

— Дослушай, не перебивая. Сейчас была мелочь. Да, то что я не поздравил тебя с праздником это некорректно с моей стороны, но эту проблему стоило решить по другому. Не дуть губы, строя из себя…