Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

– Зачем же так грубо? – обратился он к ним с вопросом. – Всегда можно договориться по-хорощему.

– Че ты лезешь не в свое дело?! – крикнул ему тот, что дружил с синтаксисом. Он шагнул к Балуеву явно не с братскими намерениями. – Че ты лезешь?.. – С его уст чуть не сорвалось очередное похабное слово, но кто-то из товарищей схватил парня под локоть и дернул на себя. Они зловеще зашептались, выясняя отношения. Из их шипения Балуев разобрал только одно слово – Миш-кольц.

– Как вы… того… представляете? – обратился к Геннадию Сергеевичу первый из бизонов. – То есть… я хотел сказать… того… как?

– Договориться? – помог ему выбраться из тупика Балуев. Тот кивнул вместо ответа. – Очень просто. Он заработает нужную сумму и отдаст.

Его слова вызвали дикий гогот парней.

– Он уже два месяца зарабатывает! – сообщил второй.

– Сколько он вам должен?

– Пятьсот баксов.

– Через неделю приходите в бар «Сириуса». Он с вами расплатится.

Это сообщение повергло их в замешательство.

– Мы туда не ходим.

– Нас там покоцают! – возражали парни.

– Не обязательно ходить всем стадом. За долгом может прийти один из вас, – посоветовал Балуев, – и никто его не тронет. На лбу ведь не написано, чей он человек.

«А у меня, видно, написано!» – одновременно и с досадой и с удовлетворением подумал он.

Парни посовещались между собой, и тот, который вначале был настроен против Геннадия Сергеевича, сказал:

– Мы вам верим. – И, повернувшись к бармену, добавил:

– Но если и через неделю денег не будет – сумма удвоится!

"Нет ничего нового под солнцем. Аминь, вспомнил про себя библейскую истину Балуев и в сердцах мысленно воскликнул:

– Когда же все это кончится?!"

Бар снова опустел, а парень за стойкой так и прикрывал ухо ладонью.

Геннадий положил перед ним свою визитную карточку и приказал:

– Завтра к двенадцати часам я жду тебя в офисе.

– Ваши условия?

Балуеву понравилось, что парень не считает его своим благодетелем.

Мальчик – не дурак! Понимает, что к чему!

– Условия просты. С завтрашнего дня ты не показываешься в этом районе.

Если кто-нибудь станет спрашивать обо мне – ты меня в глаза не видел…

Самое нелегкое испытание ждало его впереди. Он проторчал не менее получаса во дворе дома с магазином «Игрушки», пока не убедился в полной безопасности своего предприятия. Хотя опасность, конечно, оставалась. Было еще не так поздно, и его вполне могли заметить из какого-нибудь окна. Он осторожно приоткрыл дверь черного хода, чтобы избежать душераздирающего скрипа, и проскользнул внутрь.

Действовал быстро, потому что быть застигнутым на месте преступления не входило в его планы. Он сразу направился к директорскому кабинету. Дернул дверь. Посветил фонариком, чтобы убедиться в наличии трупа, хотя специфический запах, исходивший из душного кабинета, говорил сам за себя. Достал из кармана брюк подаренное Анхеликой сердечко, обтер значок носовым платком и аккуратно положил его на пол возле дверного косяка, так чтобы его не смогли куда-нибудь отшвырнуть и в то же время чтобы алое сердечко сразу бросилось в глаза. Дело, достойное самого коварного иезуита, было проделано с точностью до миллиметра.

Он плотно прикрыл дверь. И в тот же миг, к своему ужасу, услышал голоса, доносившиеся из торгового зала. Он вовремя погасил фонарь и прислушался.

Хлопнула дверь главного входа, и в торговом зале зажегся свет. Удирать поздно.

Его обязательно заметят и устроят погоню. Геннадий прошмыгнул в нишу между аркой, недавно выложенной кирпичом и еще не оштукатуренной, и стеной, отделявшей торговый зал от административной части. Вчера они с Федором не обратили внимания на это идеальное убежище, он обнаружил его только что, когда в зале загорелся свет.

– Видишь, как мы тут развернулись без тебя! – хвастался один из вошедших, и Балуев сразу догадался, кому принадлежит этот голос. – Свой оружейный магазин – это тебе не пуп царапать. Директором назначили Алика: он из молодых, да ранних. Ты его не знаешь.

– Я вообще никого не знаю, – хрипловатым, глухим голосом отозвался другой, незнакомый.

Геннадий понял, что вошедших двое. Черта лысого им понадобилось в такое время, ругался он, сильней вжимаясь в нишу. Голоса приближались. Если они включат свет в административной части, я пропал! Вот уж порадуется Криворотый!

– А в подвале у меня склад, – сообщил первый, – там хранятся все наши боеприпасы.

– И твои знаменитые адские машинки? – усмехнулся второй, голоса которого Балуев никогда не слышал, но многое отдал бы, чтобы взглянуть на него.

– А как же без них, без родимых? Они нам здорово помогли во время «войны». На них подорвались Гром, Череп… – Он назвал еще несколько кличек, пока незнакомец не добавил:

– Еще одного забыл.

– Да брось ты! – хихикнул первый и спросил:

– Хочешь взглянуть?

– Не откажусь.

– Ладушки! – Пит – а это был именно он – врубил свет в административной части.

Геннадий зажмурился от яркой вспышки и затаил дыхание. Потом увидел на полу две длинные тени. Тень незнакомца была ниже тени Пита, но толще. Силуэт головы, повернутой в профиль, обнаруживал некрупный нос и высокий выпуклый лоб, лишенный растительности, зато на макушке и над ухом волосы стояли торчком.

– Чем это у тебя тут пахнет? – повел носом незнакомец. Трупный запах, видимо, уже проник в коридор административной части, хотя Геннадий его не чувствовал.

– Чем может пахнуть, когда идет ремонт? – Пит тоже не обладал отличным обонянием.

– По-моему, ты замуровал тут парочку покойников, – рассмеялся лысый, похлопав по кирпичам свежевыложенной арки перед самым носом Балуева.

– У меня другие методы, – снова хихикнул Криворотый и, едва его спутник сделал шаг в сторону ниши с Балуевым, окликнул его:

– Куда ты? Нам в противоположную сторону!

Они двинулись по узкому коридору вдоль стены, отделявшей торговый зал от административной части, и в самом конце его спустились по лестнице вниз.

Когда голоса окончательно стихли, Геннадий выбрался из своего укрытия и бросился к черному ходу.

Ночной шум листвы ласкал его слух самой пленительной музыкой в мире, а несколько капель дождя, упавших как бы по ошибке, по недосмотру Великого Синоптика, воспринимались как манна небесная.

Картина, открывшаяся ему на Западной, казалась теперь уморительной. У самого входа в магазин стояла белая «Волга» Пита, а напротив, возле бара «Ромашка», – белое «рено» Балуева. Конечно, этот оболтус, его шофер, опять уснул (он засыпает сразу, как только глохнет мотор!) и прозевал Криворотого! А Криворотый? Заметил или нет? Правда, белых «рено» в городе не так уж мало, но ему наверняка известен номер его машины: все-таки Мишкольц – враг №1, и тут Криворотый всегда начеку! Неужели не обратил внимания? В нескольких метрах от его оружейного склада стоит машина исполняющего обязанности Мишкольца! Нонсенс!

Что ж, он сегодня сделал все возможное, чтобы Мишкольц переместился на второй план, чтобы врагом №1 Пита Криворотого стал другой человек. И все же…

– Твоего младенческого сна никто не тревожил? – обратился он к шоферу, усевшись рядом. Тот в недоумении разинул рот. Недоумение перешло в ничем не прикрытый зевок с поскуливанием. – Давай двигай! И побыстрей! – скомандовал Геннадий Сергеевич.

Значит, не заметил! Было не до того? Слишком увлекся гостем? – задавал себе вопросы Балуев, когда они развернулись и пустились в обратный путь. Кто этот лысый, перед которым Криворотый так стелется? Показывает оружейный склад!

С ума сойти! Не приснилось же ему это? Он даже перед Старом, бывшим своим боссом, так не стелился! В чем же здесь дело?

– Я включу радио, чтобы не уснуть, – перебил его мысли шофер-оболтус.

– Ты еще не выспался? Только пасть свою, будь любезен, прикрывай, когда зеваешь!

– Я же за рулем! – возразил парень как раз в тот миг, когда грубоватый женский голос помешал ему снова зевнуть. – Хорошо поет, стерва!

«Что за чертовщина? Опять „Лили Марлен“!» Балуев посмотрел в окно. Они подъезжали к кинотеатру «Знамя».

– Притормози-ка! – попросил он шофера. Снял телефонную трубку и набрал номер Федора. Ничего не изменилось. К телефону никто не подошел.

– Я, пожалуй, пройдусь.

Он пересек шоссе и вышел к булочной. Реклама на всех трех зданиях то загоралась, то гасла. Он присел на скамейку, что напротив кинотеатра.

Итак, размышлял он, вчера я имел глупость предположить, что девка по имени Алиса живет в одном из этих домов, и, кажется, сказал Федору, чтобы тот с утра покараулил здесь: вдруг ей захочется хлебушка купить или киношку посмотреть? Потом я отказался от этой затеи. Почему? Слишком шикарное место обитания для этой курицы! А дальше? А дальше мы обнаружили в «Игрушках» мертвого Алика и тему похерили. Федор подбросил меня домой в пятом часу.