Подводная библиотека - Юми Канэко

событий на площади Тяньаньмэнь эмигрировал в Америку. К числу особо плодовитых авторов он не принадлежал и прославился прежде всего как талантливый романист, хотя первый же выпущенный им сборник малой прозы удостоился Международной литературной премии имени Экерсона. И произошло это не ранее чем в позапрошлом году.

— …

Название отмеченного премией произведения… У Мимори перехватило дыхание.

Underwater Library.

«Подводная библиотека».

ДНЕВНИК ГЕРОЯ

ИМЯ

Я тебе дарую имя!

Ты во всем: в горах и в небе,

В звездах — в мире необъятном.

Твое имя — имя мира.

*

Запечатленный на фотографии пейзаж выглядел настолько грандиозно, что, казалось, вот-вот выплеснется за пределы страницы. Солнце уже клонилось за горизонт, и озаренная последними закатными лучами кромка земли зажглась багряным огнем. Безбрежность открывающейся панорамы превращала совершенно естественное природное явление в божественное чудо. Женщина на какое-то время погрузилась в изучение фотографии. И тут раздался голос:

— Что же делать? Такой альбом у них всего один!

Она оглянулась. На входе в отдел фотоальбомов, возле самого лифта, стоял высокий незнакомец. Привлекательный — с такой внешностью он наверняка вызывал всеобщее восхищение, — но как будто потерянный. Словно на всем свете ему некуда было податься.

Заглянув в альбом, который держала женщина, мужчина продолжил:

— Я тоже думал купить эту книгу, но все никак не мог решиться. Вроде бы определился, сказал себе, что не стану ее брать, но на полпути домой понял: если не куплю, потом буду жалеть. И вот я снова здесь и вижу книгу у вас в руках.

С этими словами мужчина перевел взгляд с предзакатного пейзажа на женщину и широко ей улыбнулся.

— Может быть, это судьба?

*

«Решающий момент настал! Все о президентских выборах в США».

«Самый полный разбор позиции Кейси Фергюсона, кандидата от Унитарной партии, и Ральфа Дакуорта, кандидата от Партии народного управления!»

Мимори сидел в фойе отеля «Токио Стейшн» и листал журнал, обложка которого пестрела крича­щими лозунгами. Просматривая статью, изобража­ющую выборы в чужой стране чуть ли не всенарод­ным праздником, он не мог отделаться от чувства нелогичности происходящего. Было бы неплохо, проявляй журналисты то же рвение в освещении выборов у себя на родине.

Мимори услышал шаги. Поднял голову, увидел, как в фойе вслед за портье входит его мать, Мариа, и поднялся на ноги. Те, кого он ждал, прибыли.

Вслед за Мариа шли две женщины. Первая казалась крошечной даже в сравнении с его миниатюрной матерью. Темноглазая и темноволосая, она была одета в бежевые хлопковые брюки, красную фланелевую рубашку и нейлоновый джемпер цвета хаки — все предельно просто, ничего вы­зывающего. Роста в ней набиралось немногим более полутора метров, и выглядела она совсем юной: судя по внешности, ей не исполнилось и двадцати.

Впрочем, протянув руку для приветствия, Мимори изменил свое мнение. Поднятые на него темные живые глаза излучали яркий свет, их неожиданно зрелый взгляд пронизывал насквозь. Если от Сю веяло континентальными ветрами Большой земли, то здесь словно угадывалась сама необъятная твердь, попеременно освещаемая солнцем и луною. До чего чистая, исполненная силы чернота. Какое глубокое горячее сочувствие…

— Приятно познакомиться. Раура Вуф. Я буду говорить с вами от имени народа дихатси, — донеслась до Мимори четкая звонкая фраза. В противоположность не по годам глубокому взгляду голос девушки сохранял наивную непосредственность. Мимори отчего-то показалось, будто его ноги на сантиметр-другой оторвались от пола.

Затем он обменялся приветствиями со второй гостьей, которая зашла в фойе последней. Длинные светлые волосы она стянула в хвост, макияж, похоже, накладывать не стала, и одета была очень буднично — в штаны да легкую куртку. Хотя на шее у нее висело крупное вой­лочное украшение. Уголки ее губ смотрели вниз, выдавая натуру волевую и решительную.

— Мэри Кэррингтон. Для меня большая честь встретиться с вами.

Мэри возглавляла Центр изучения коренного населения США при Научно-исследовательском институте истории и этнографии Северной Америки.

Мимори тоже представился, предложил дамам кресла, и все сели. Раура, судя по всему, уже успела найти общий язык с Мариа, встречавшей их в аэро­порту, и теперь беззаботно беседовала с ней о том о сем. Когда она взглянула на заказанный после тщательных раздумий набор сезонных сладостей, глаза ее засияли, и стало понятно, что это обычная молодая девушка, такая же, как и прочие ее сверстницы.

— Пока мы ехали сюда, Раура успела рассказать много интересного о жизни своего племени. Это чрезвычайно увлекательно!

Услышав восторженный отзыв Мариа, Раура, которая в это время уплетала за обе щеки пирожное, щедро украшенное кусочками дыни, расплылась в улыбке.

Племя дихатси обитало в резервации на юге США. По словам Рауры, их национальное поселение насчитывало от силы тысячу человек и жили ее люди, соблюдая нехитрые традиции и обычаи, сохранившиеся с давних времен.

— Когда в племени дихатси рождается ребенок, ему дают имя по первому крику.

— По первому крику?

— Именно так. Потому что это звук, с которым человек приходит в мир. При рождении ребенка обязательно присутствуют наши врачеватели — знахари и колдуны, а еще вождь племени дихатси — Агада Вуф, мой отец. Когда раздается детский плач, они дают ребенку имя по первым услышанным звукам и произносят ритуальные слова наречения: «Дарую тебе имя! Ты во всем — в горах, небе и звездах…» Тогда земля принимает ребенка. И бояться ему больше нечего.

Девушка замолчала. Ее рассказ произвел на всех живительное действие. В нем ощущалась не вера в высшие силы, а мощное биение самой жизни.

— Значит, вы родились с криком «раура-а-а»? — уточнила восхищенная Мариа.

— Верно! А сестренку мою назвали Инъин, а младшего брата — Винга.

— Как чудесно. Все имена такие интересные, и в каждом чувствуется внутренняя энергия!

В ответ на искреннюю похвалу Мариа Раура от души рассмеялась. И на секунду в ней проявилось что-то от совсем маленькой девочки. Пока она с удовольствием поглощала пирожные, Мимори, сам того не замечая, не сводил с нее глаз: выражение лица Рауры менялось чуть ли не каждую секунду. Лишь когда мать напрямую обратилась к нему: «Мимори», он пришел наконец в себя.

— Про… прошу меня извинить. Я… с большим волнением ожидаю возможности познакомиться с дневником, который миз Вуф дарит нашей библио­теке.

— Зовите меня, пожалуйста, просто Раура. Вы не будете против, если я тоже стану обращаться к вам по имени? — отозвалась девушка и посмотрела прямо на Мимори. Так, что тот вдруг смутился и не сразу смог ей ответить.

— Да… хорошо… зовите меня, пожалуйста, Мимори. Вас, должно быть, утомила дорога из аэропорта?

— Ни капельки! Мариа замечательно водит машину. Ах да, а еще я узнала, что она очень сильная! Ка-ра… те. Она обучает карате, кажется, так?

Раура улыбнулась. А Мэри кивнула и подытожила:

— Не знаю, что может произойти во время пребывания Рауры в Японии. Но мы очень благодарны всем сотрудникам Библиотеки за проявленное внимание.

Все началось с одного громкого открытия. Внимание ученых привлек дневник вождей племени дихатси, издавна хранившийся в роду Вуф. И первой заговорила о нем Мэри, проводившая полевые исследования на территории резервации, где племя проживало. Теперь же в силу целого ряда обстоятельств дневник этот покинул родную американскую землю и прибыл в Японию, чтобы поступить в частную библиотеку. Посредником при заключении всех договоренностей в этом деле выступил Дональд Ритц, исследователь антикварных рукописей, пользовавшийся большим доверием самого Роба Бейли, председателя МАТАК.

Дневник датировался второй половиной шестидесятых годов девятнадцатого столетия: первые записи в нем были сделаны вскоре после завершения Гражданской вой­ны. Вел его генерал Шон Фергюсон. Он прославился тем, что в неспокойное послевоенное время пытался выстроить добрые отношения с аборигенным населением страны. Впрочем, семья Фергюсонов из поколения в поколение порождала видных политических деятелей, и даже Кейси Фергюсон, которого