Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы - Ирина Петровна Токмакова

Человек резко обернулся и молча уставился на всю компанию. Довольно долго помолчав, он сказал неприветливо:

— Чего надо?

Фокки гавкнул. Ая велела ему молчать. Полина вообще не знала, что сказать.

Заговорила Ая:

— Если я не ошибаюсь, вы — Шкандыба?

— Ну, Шкандыба. А ты я уже вижу кто. И что это, в самом деле, звёздам на небе не сидится? Чего тебе?

— Нам надо в город Крутогорск, в сразупослевойны.

— Пассажиров не возим. Вон — ящиков полно. Понятно? А тут ещё девчонки, собаки, звёзды… Много охотников наберётся. Помогли бы лучше грузить. А то Шкандыба и тут вкалывай — нагружай, Шкандыба, и там вкалывай — разгружай. И кто ты есть — то ли грузчик, то ли машинист, то ли тутошний, то ли тамошний, — сам не знаешь. Ишь, в Крутогорск им занадобилось! В сразупослевойны, видите ли.

— Вы не сердитесь, — попросила его Ая.

— Как же не сердиться, — бурчал Шкандыба. — Не возим мы сегодняшних пассажиров туда. Те времена для здешних прошли.

— Но я-то могу и там быть и здесь, вы же сами видите, — настаивала Ая.

— Допустим, вижу. Что я, звезду от девчонки не отличу, что ли? Собака, положим, мысленная. Ей в любом времени можно быть. Ну а подружка-то твоя? Подружка-то — сегодняшняя, здешняя. И без разговоров, и проваливайте. Звёзды, понимаешь ли, собаки, а поезд ещё не нагруженный стоит.

И тут Ая, улыбнувшись и пустив вдоль вагонов разноцветные огоньки, вдруг хитро сказала:

— А вы приглядитесь хорошенечко.

— Чего тут приглядываться? Есть мне когда приглядываться.

— Девочка тоже тогдашняя, — продолжая хитро улыбаться, говорила Ая. — Разве вы не видите — косы.

— Чего? — по-прежнему неласково спросил Шкандыба.

— Косы. Теперешние девочки — стриженые.

— Это верно, — бурчал Шкандыба. — За модой глядят. Подстригаются по моде с трёхлетнего возраста.

— Да, да, — закивала Ая. — Верно. И я про то же говорю. Но у этой девочки — косы. Тогдашние косы. Вы что, не видите разве?

— М-м-м-м, — помычал Шкандыба. — Косы, оно конечно.

— Ну, значит, и она тогдашняя получается. Ну хоть немножко-то получается?

— Разве что, — засомневался Шкандыба.

— Вот и возьмите, возьмите нас с собой!

— Ты вот звезда — и понимать должна. Нам же ехать через Ветреную Пустыню.

— Я знаю, — спокойно отозвалась Ая. — Поезд как раз и стоит на границе Ветреной Пустыни.

— Ну, так вас сдует! Продует, и раздует, и выдует!

— Ты когда-нибудь видел, чтобы ветер сдул откуда-нибудь хоть одну звезду? Ну хоть раз: ветер подул, и звезда покатилась?

Ая так горячо убеждала Шкандыбу, что не заметила, как с почтительного «вы» перешла на «ты».

— Ну ладно, Шкандыба, ну давай попробуем, — не отставала Ая.

— Тебе хорошо пробовать, ты звезда. А они — люди. Тьфу-ты, — добавил он, взглянув на Фокки. — Ну всё равно они — другие.

— Но я-то ведь вот она, с ними! — сказала Ая громко, и разноцветные огоньки снова побежали вдоль вагонов.

— Ну ладно. Только давайте быстро помогайте грузить ящики.

Фокки бегал вокруг и тявкал, а Полина и Ая стали поднимать ящики и по дощатому настилу таскать их в вагоны.

Странное дело! Одинаковые по форме и величине, они весили совсем неодинаково. Одни были лёгкие, почти невесомые. А другие — не поднять их вдвоём, приходилось звать на помощь мрачного Шкандыбу.

— Что в этих ящиках? — спросила Полина.

— В ящиках, барышня, время. Минуты, часы, дни. Те, которые уже прошли. Они упакованы в ящики, — ответил Шкандыба уже не таким грубым голосом.

— А почему одни полные, а другие пустые?

— Точно что пустые. Но только пустые те, которые едва поднимешь. Потому что это попусту потраченное время, на болтовню, на безделье, на пустые дела.

— И… как же?

— А так. Пустота времени — очень тяжёлая вещь. Можно сказать, неподъёмная.

— А лёгкие ящики — что же?

— А лёгкие наполнены действительно нужными, полезными часами. От добрых и полезных дел легко на душе. Вот и ящики лёгкие! А ну — пора! Пора! — вдруг завопил Шкандыба. — Ветер! Открывай границу своей Пустыни! В путь! В путь! По-е-ха-ли!

Ая быстро прошмыгнула в вагон, втащила за собой Полину и Фокки. Заперла изнутри двери и обхватила-обняла сразу обоих: Полину и Фокки.

— Ну, держитесь. И только бы у вас не закружилась голова! — сказала она.

Глава четвёртая

ОСТРОВ ГОВОРЯЩИХ ЛОШАДЕЙ. ГДЕ ЖЕ АЯ?

Легко сказать — «не закружилась»! Поезд понёсся, полетел, точно это не поезд, а космическая ракета, в которых улетают космонавты в далёкое и загадочное небо. Окон в вагоне не было, поэтому не было видно, что делается снаружи, но было слышно, как там дует, завывает, свищет ветер. Да нет. Неправильно было бы сказать — ветер. Сотни, тысячи, миллионы ветров! Фокки опустил обрубок своего хвоста и плотно прижался к Полине. Полина с ужасом прислушивалась к свисту и завыванию ветра и не могла вымолвить ни слова.

Вау-уу! Воу-уу! Виу-уу! — доносилось снаружи.

— Ая, тебе не страшно? — спросила Полина.

— Могло быть и не страшно, — сказала Ая, — но эти увязались за нами, а от них можно ждать всего, чего хочешь. Вернее, чего совершенно даже не хочешь.

— Кто «эти»?

— Хмурцы. Им так не хочется, чтобы у вас в доме настало весёлое утро. Им тогда придётся убраться вон… Не смейте! Не трогайте запоры на дверях! — закричала Ая сердито, и тёмно-синие огоньки метнулись к двери вагона.

Полина в синем свете увидела по крайней мере десяток маленьких, безобразных, сморщенных, серых мордочек.

В то же самое мгновение дверь распахнулась, и в неё с воем ворвался могучий вихрь.

— Полина! Фокки! — закричала Ая.

Всё произошло ещё быстрее, чем закрыть и открыть глаза. Вихрь подхватил Полину и Фокки, точно закутал их в плотную простыню, и вынес из вагона. Поезд, нёсшийся на дикой скорости, тут же скрылся из виду. Полина и Фокки даже не успели понять, что они, завёрнутые в плотный, какой-то полотняный туман, стремительно опускаются.

Так же неожиданно, как и налетел, туманный вихрь растаял, и оба оказались на земле, на