Воительница: Под полной Луной - Мелани Карсак

в рощу, чтобы принести молитвы богам, однако сами обряды в эту ночь не начинались до прибытия ярла и его семьи.

Прежде чем солнце скрылось за горизонтом, жрецы прибыли в зал. Последний блот состоялся девять лет назад, и я была ещё ребёнком, поэтому не очень хорошо запомнила обряд.

Но я запомнила жрецов.

Одетые в чёрное, с лицами, раскрашенными смесью туши, крови и меловой белой пасты, с нарисованными на лбу рунами, они явно принадлежали не этому миру.

Эйвинд, дедушкин скальд, увел Лейфа, Кальдера и ярла готовиться. Как ярл Далра, дедушка был духовным центром нашей общины. Именно он должен был призвать богов сегодня вечером.

Аста присоединилась к нам с матерью в нашей комнате. Три гидьи пришли из рощи, чтобы навестить нас.

Одна из женщин, самая старшая, велела Эйдис подбросить дров в костер. Пламя обжигало так сильно, что я вспотела.

После того как комната была нагрета, для нас приготовили ванны. По указанию гидьи рабы отправились за водой из фьорда. Пока мы ждали их возвращения, женщины варили для нас отвары, которые нам потом следовало выпить. Они пахли травами и были на вкус как тот самый напиток, который Фрейя дала мне в моем странном видении.

Когда рабы вернулись, они вылили ледяную воду в наши ванны для купания. Пока Эйдис помогала мне войти в воду, все мое тело дрожало. Вода была такой холодной, что я испугалась, как бы у меня не остановилось сердце, но я взяла себя в руки и промолчала.

У меня кружилась голова от трав, которые жгла жрица, и землистого запаха варева. В одном углу комнаты гидья стучала в барабан и что-то тихо напевала. Другая жрица ухаживала за Астой, рисуя кровью руны на обнаженной плоти.

С помощью Эйдис я вымыла свои длинные волосы и заплела их в косу. Эйдис помогла мне выбраться из ванны, но стоило мне подняться, как я покачнулась. Мой разум словно пытался меня покинуть.

Эйдис пристально на меня посмотрела.

— Не уносись пока слишком далеко к богам, — прошептала она.

После того, как я вытерлась, ко мне подошла жрица, которая разрисовывала Асту.

Я взглянула на свою тетю, которую уже облачали в белый халат. Она пристально разглядывала меня, беззастенчиво смотря на мое обнаженное тело.

— На что ты так смотришь, Аста? — услышала я голос матери, которая не спускала глаз с сестры.

— Никуда я не смотрю, — огрызнулась Аста.

— Ещё как смотришь. Ты смотришь на Хервёр. Завидуешь ей?

— Завидую? Кому?! Приблуде от раба? Было бы чему завидовать! — фыркнула Аста и отвернулась.

Я посмотрела на нахмурившуюся маму.

— Ты не права! — неожиданно разозлилась мама. На моей памяти она никогда не злилась. — Хервёр — не дочь раба!

Аста закатила глаза.

— Ну конечно. Свафа — умница. Свафа — красавица, равная златовласой Сиф. Свафа — сладкоголосая. Папина любимица. И куда тебя завела твоя красота?!

Разъяренная мама бросилась к Асте и влепила пощечину, размазав написанные на лице руны.

Я бросила взгляд на жриц, но они молчали и продолжали делать свою работу.

Аста ахнула.

— Ты не права, — холодно повторила мама.

На глаза Асты навернулись слёзы.

— Да неужели? Тогда кто отец Хервёр? Почему ты нам не говоришь?!

— Я…, - начала мама, и взгляд её внезапно стал отсутствующим.

Аста рассмеялась.

— Ты мне больше нравилась, когда была в здравом уме. По крайней мере, тогда ты могла дать отпор, а сейчас… Словно драться с чучелом, которое не может ответить. Ты бесполезна.

Во мне вскипела ярость. Не раздумывая, я двинулась к Асте. Но когда она увидела, что я приближаюсь, и отступила назад, было уже слишком поздно. Я схватила её за шею, прижала к стене и легонько сдавила.

— Ещё одно подобное слово, тётя, и в жертву богам сегодня принесут тебя.

— Ты не посмеешь, — прохрипела Аста.

— Ещё как посмею, — сказала я, наклоняясь, чтобы удержать её испуганный взгляд. — Мне нечего терять, и боги с радостью примут твой злобный язык в качестве подношения. Кстати… А может мне и не придется тебя убивать. Эйдис, подай нож. Дай мне вырезать этот поганый язык.

Я сильнее сжала ее шею, и глаза Асты выпучились. Но мои глаза сыграли со мной злую шутку, заставив увидеть ее по-другому — маленькую, ревнивую девочку с чересчур большим носом, вечно находящуюся в тени своей прекрасной старшей сестры.

— Хервёр, — лицо Асты побагровело. — Прошу тебя. Прошу…

Я тяжело вздохнула и отпустила тётю.

Задыхаясь, Аста бросилась прочь от меня, прижимая руки к горлу, и села на краешек маминой кровати, пытаясь отдышаться.

— Достаточно. Идём, — сказала Эйдис, уводя меня из комнаты. — Ты сможешь отрезать ей язык позже, если у нее хватит наглости снова его высунуть.

Я подошла к маме.

— Ты в порядке?

Она кивнула, но в глазах её стояли слёзы.

— Хервёр, — прошептала она. — Я хочу вспомнить. Действительно хочу. Я просто… не могу. Но в глубине души я знаю, что твой отец был хорошим человеком.

Я взяла маму за руку и прижалась лбом к её лбу.

— Конечно, он был хорошим. Иначе ты бы его не полюбила.

Мама кивнула и вернулась к очагу.

Моя голова была тяжелой и кружилась, а сердце бешено колотилось в груди. Мной овладела убийственная ярость. Мне потребовались все мои силы, чтобы не придушить сегодня свою тётушку.

Я закрыла глаза, стараясь успокоиться и мечтая, чтобы сердце перестало бешено колотиться. Гидья, тем временем, вернулась и продолжила готовить меня к ритуалу.

Аста не проронила больше ни слова. Мать сидела у огня, глядя на языки пламени, и непролитые слезы застилали ее глаза. Что бы ни знала мать, что бы она ни помнила о моем отце, это было заперто внутри её памяти. Мне всегда казалось, что она способна дойти до пропасти воспоминаний, а потом… она отшатывалась обратно.

Только обрывки прошлого время от времени всплывали на поверхность. В остальном она стала похожа на тихое озеро, гладь которого спокойна и ничем не примечательна, но глубоко под водой скрыты страшные секреты.

Как только гидья закончила разрисовывать меня рунами, Эйдис натянула на меня простой белый халат, а я надела туфли. Когда мы втроем были готовы, жрицы повели нас в зал.

Там уже ждали ярл, Кальдер и Лейф. Другая гидья стояла рядом с Гудрун, которая была подготовлена точно так же, как и мы. Младших мальчиков Асты нигде не было видно.

У меня закружилась голова, а тело стало легким. Это было то же самое ощущение, которое я испытывала, когда выпивала слишком много медовухи. Я была пьяна, но